Я тебя ненавижу

Она закончила программу, и только теперь я увидел, что она дико устала. Я ждал, что сейчас раздадутся аплодисменты, но понять, что эти минуты все наблюдали за девушкой, можно было только по повисшей в зале тишине, когда прекратилась после выступления. Алёна опустилась на бревно, зажав между ног снаряд, и не сходила с места. Мимо неё прошёл какой-то парень, они хлопнули друг друга по ладоням, и он последовал дальше.

На меня шикнул кто-то из тренеров, дескать, нечего в уличной обуви ходить по матам, а мне плевать.

Я вижу только её бледное, искажённое болью лицо. И глаза, такие же, как и в нашу последнюю встречу. Она замечает меня, немного хмурится и садится вдоль снаряда, но не слезает с него.

– Тебе больно, – утвердительно произношу я вместо приветствия. Она кивает, и за тем, как плотно сжаты её губы, до меня доходит, что она держится изо всех сил, лишь бы не показывать слабость.

Кладу руки ей на бёдра, помогая спуститься, затем, придерживая за талию, веду к зрительным местам.

К нам подходит её тренер и неодобрительно смотрит на девушку.

– Нельзя так, девочка, ты только ходить начала, потерпи, потихоньку надо, – мягко произносит женщина, от которой я не ожидал такого тона. Понимаю, ведь перед ней лучшая её ученица. Бриллиант среди фианитов.

Алёна кивает, будто соглашается с её словами, но я-то знаю, какая она упрямая.

– Просто соскучилась по бревну, – оправдывается она тихим голосом, говоря о спортивном снаряде словно о старом друге.

Когда мы выходим из гимнастического зала, выслушав наставления тренера о неразумном поведении подопечной, девушка, ещё больше опираясь на меня, начинает прихрамывать, сильнее закусывая губу.

– Может быть, я понесу тебя на руках до машины? – взволнованный её видом, спрашиваю, даже не зная, она уже говорит со мной или молчание будет продолжаться.

Качает отрицательно головой, и я вздрагиваю, когда слышу её голос. Обращённый ко мне.

– Они поймут, что я не справляюсь, не хочу доставлять им это удовольствие.

 – Поднимает на меня напряжённый взгляд, облизывает пересохшие губы, а я, кажется, утрачиваю мозговую активность в те секунды, когда розовый язычок скользит по губам. – Мне надо в душ, но я не могу сейчас, не дойду.

Когда мой мозг выходит из анабиоза, я не в состоянии произнести ничего лучше:

– С удовольствием помог бы тебе принять душ, но не думаю, что меня пропустят в женскую раздевалку.