Выиграю твою жизнь

Тело обдало жаром, и я только сейчас ощутила, как сильно замерзла, проведя ночь не под тёплым одеялом, а в отделении полиции. В нос ударил запах кожи, обтягивающей сиденья, лёгкий, едва уловимый мужской парфюм и аромат чистой рубашки. Как можно ощущать запах рубашки?

Как зверёк, привыкший к опасности, я тут же вжалась в угол, интуитивно понимая, где сидит человек. Взгляд привык к царившему полумраку, и я уставилась на колени, медленно поднимаясь взглядом выше.

– Здравствуй, Лисёнок, – густой мужской голос разрезал тишину, словно заточенная сталь ножа, тут же вызывая во мне потребность по-девчачьи завизжать.

Глава 2

Сжимаю со всей силы кулаки, слыша в ушах шум крови.

– Не пугайся так, я не причиню тебе вреда, – мягко обращается ко мне, как к приблудной кошке, которую не хочет спугнуть. Только чего тогда хочет? Накормить или открутить хвост – непонятно.

Я вглядываюсь в знакомое лицо, серые, как бетонная стена, глаза, плотно сжатые губы, нос с горбинкой и светлые, пшеничные волосы.

Конечно, этот человек мне знаком. Иначе с чего бы я забилась в угол, забывая дышать. Вдох. Выдох. Очень медленно, не сводя с него глаз, я залезла на пассажирское сиденье.

– Здрасьте, дядя Соломон, – несмотря на дрожь в руках, которую я пыталась скрыть, вцепляясь пальцами в кожаную обивку сиденья, мои губы скривила наглая улыбка.

Я помнила почти всех «коллег» своего отца. Это было несложно. Они частенько собирались в нашем загородном доме. Жуткое зрелище для непосвященных. Но я знала, кто мой папа.

Сила, огромная и тёмная, за которую я могу спрятаться. Она окутывала меня с головы до ног, делая неприкосновенной. Перетекала в меня, зажигая изнутри, и я знала – меня никто не обидит. Таким был мой отец, пока на нашу семью не совершили покушение.

Я сидела на гангстерских встречах вместе с ними ещё маленькой, на его коленках, и слушала их разговоры. Не знаю даже, почему папа мне это позволял. Мой брат-близнец пугался подобного общества, предпочитал спрятаться, смыться куда-нибудь с друзьями и не показываться злым дядям на глаза.

А меня туда тянуло. Мне нравилось, что со мной разговаривают как со взрослой. Папа даже шутливо задавал мне вопросы, будто советуясь, а когда я отвечала, мужчины покатывались со смеху.

Я стала свидетелем криминальных схем, планов зачистки и выбора рынков сбыта нелегальной продукции. Моей безвольной, но невозможно красивой матери было всё равно, чем занимается её дочь. А для отца вся жизнь – игра.