Выиграю твою жизнь

Узнаёт меня только по одежде и стройным ногам в порванных колготках.

– Пропусти, – прошу, смотря на него покрасневшими глазами.

Наверняка он видел многое. Но такую, как я, – никогда. Я вызываю в нём шок.

Охранник продолжает меня разглядывать, теряя дар речи.

А я соображаю, что даже не знаю, куда идти.

Касаюсь грязными пальцами его белой рубашки, оставляя на ней следы, и притягиваю его ближе.

– Пожалуйста, дай к нему пройти. Потом отблагодарю, – вру. Ничем не отблагодарю кроме красивого слова. Но мне нужно туда.

К нему. К хозяину этого адского логова.

– Проходи, – глухо отвечает, сам не веря, что помогает мне, – он живёт на самом последнем этаже. Там лишь одна дверь.

Я киваю. Прохожу внутрь, окунаясь в ночную жизнь, и ищу лестницу. Добраться бы.

Один этаж. Второй. Ещё и ещё. Восьмой этаж.

Тёмный коридор, устланный ковролином. И действительно. Одна дверь на весь этаж. Обычная с виду. Но ручка не поддаётся.

Я сажусь под ней и жду. Понимаю, что буду ждать, пока он не объявится.

Цифры на экране сотового оповещают о том, что уже полночь. Но никто не приходит. Ти-ши-на. Я сворачиваюсь клубочком под дверью, испытывая лютую ненависть к тому, кто опаздывает. В одиннадцать он должен был прийти. В одиннадцать! Но здесь ни души. Сюда даже не проходят посторонние звуки, не то что люди. Я с трудом вспоминаю, как сама пробралась на этот этаж. Это всё тот охранник. Он дал знак другим, чтобы пропустили меня. Неужели понравилась?

С этими мыслями я засыпаю под дверью.

А просыпаюсь, когда чей-то ботинок врезается в мой бок. Нет, не больно. Так проверяют кучку мусора. Нет ли внутри живности. Грызунов вроде помоечных крыс.

– Что это за шавка, Шамиль? – раздаётся где-то рядом сладкий голос.

– Понятия не имею, – сухой ответ.

Похоже, администратор не предупреждала его обо мне…

Я разлепляю слипшиеся ресницы и поднимаю голову. Ох. Чёрт. Я умерла и попала в рай.

Это же надо быть такими идеальными. Он. В костюме-тройке. Неимоверно высокий. Широкоплечий, закрывающий собой свет.

Мне не видно его лица, лишь очертания фигуры. И она. В красном шёлковом платье. Смотрит на меня как на ничтожество.

Я улыбаюсь им обоим окровавленными губами, чувствуя, как кожа вновь трескается. Кровь струится в рот и по подбородку. Медленно встаю на четвереньки. Сил в конечностях нет, и встать на ноги я просто не в состоянии.

Сознание мутное, даже безумное. Но мне совершенно нечего терять, и так понятно, что меня сейчас вышвырнут.