Я без тебя не могу

В памяти всплыл тот день на парковке, когда Максим напился, и я начинаю понимать, что его, должно быть, так же крутило от собственного предательства, как сейчас меня. Только я это осознаю, а он искал ответы в бутылке.

– И что ты предлагаешь? – интересуюсь я, не желая больше смотреть на такое же ничтожество, как и я сама.

– Клим отпустит тебя, только если ты ему изменишь.

Он произносит эти слова, а смысл до меня не доходит. Смотрю на него удивленно.

– Он должен застать нас в постели и решить, что ты ему изменила, – поясняет он мне, словно умственно отсталой.

Я так резко поднялась из–за стола, что столовые приборы попадали на пол, и побежала в сторону туалетов. Согнулась над раковиной, пытаясь справиться с рвотными позывами, пока какая–то женщина мыла рядом руки.

– Девушка, вам плохо? – участливо спрашивает она, а я качаю головой, мечтая, чтобы она скорее оставила меня одну.

Умылась кое–как холодной водой, продолжая висеть над раковиной. Это какой–то дикий и страшный кошмар.

Немного придя в себя, вышла из уборной и вернулась за стол, где меня ожидал Максим. Посмотрел на меня, и я искала где–то в его лице признаки сострадания, но не находила. Я была ему совершенно безразлична.

– Сама подумай, – продолжил он как ни в чем не бывало, – у тебя есть еще какие–то варианты?

Не могла я думать в этом направлении! Не представляла, как могу совершить нечто подобное. Но действительно, отпустит ли меня Клим, если я просто скажу ему, что ухожу? С болью вспомнила наш разговор во Франции, когда он сказал, что если оставлю его еще раз, то этот раз будет последним.

Мы спланировали все так, чтобы Клим решил, что у нас действительно был секс. Отец Клима следил за ним, и мы знали, что сейчас он уже должен быть в городе.

Мне было невероятно противно раздеваться перед Максимом, и, к своему ужасу, я увидела, что он возбужден. Не знаю, правда, от чего – от того, что я обнажилась, или его будоражила опасная ситуация, ведь он должен был представлять, что Клим может с ним сделать.

В какой–то момент он скривил губы и предложил не играть, раз уж наказание будет реальным. Мое лицо, должно быть, исказилось такой гримасой отвращения, что он от злости больно схватил меня за волосы, марая меня своими губами, а я в панике пыталась увернуться, думая только о том, что Клим уже где–то рядом и он скоро меня убьет.