Твоя жизнь в моих руках

Стыд обжигал не слабее ненависти.

Присмирев от этих мыслей, я отвернулась. Уставившись в окно.

Весь оставшийся путь мы провели в тишине.

Не заметила, как въехали к вечеру в город. Огни фонарей подсвечивали его. И он уже не казался таким недружелюбным и жестоким.

– Мне нужно собрать вещи, документы, – тихо сообщаю другую причину. Раз карта с сестрой не проканала.

– Хорошо, – коротко отвечает, удивляя меня.

Бросаю на него мельком взгляд. «Дядя» явно в своих мыслях. И ему не до меня.

Вскоре мы подъехали к моему старенькому подъезду.

Я ещё не вышла из автомобиля, но уже ощущала его затхлый запах.

– Ключи есть? Как ты зайдёшь в квартиру? – интересуется, не глядя в мою сторону.

– Да, у соседки. – Радуюсь, что постоянно забываю или теряю ключи.

– У тебя пятнадцать минут. Не выйдешь, буду выкуривать тебя из квартиры.

Как бабушку?

Но спорить не стала. Вывалилась из автомобиля, забыв, какой он высокий.

Дверь подъезда, как обычно, не заперта. Кто-то сломал домофон.

Солнце уже заходит рано.

Лампочки разбиты. Поднимаюсь вслепую. На ощупь.

Один пролёт, второй.

И меня почти сбивает с ног вдруг из ниоткуда появившийся человек. Удерживает за плечи от падения.

– Верочка, – доносится до меня прокуренный, скрипучий голос Крестовского, – куда же ты пропала? Неужели забыла про долг? Ай-яй-яй.

***

Тяжёлый запах одеколона бахает по мне, как пыльная подушка. Щиплет нос так, что на глаза слёзы наворачиваются.

Резкий толчок. Удар, выбивающий воздух из лёгких.

И я оказываюсь прижата спиной к чьей-то двери. Молюсь, чтобы кто-то из соседей заинтересовался шумом и вызвал полицию. Но никто не проявляет смелости. Только тусклая лампочка над нами вдруг загорается.

Крест впивается в мои руки чуть выше локтя. Вжимая пальцы с такой силой, будто намерен раздробить мои кости. Это наказание и пытка одновременно.

– Лида вернёт, – пищу, ощущая, как боль проникает в самый мозг. Морщусь, стискивая зубы. Если ещё чуть-чуть усилит напор, я свалюсь в обморок.

 – Отпусти.

Пробую разгадать его настроение. Понять уровень злости. И различаю её в чертах его лица.

– Нахер мне твоя потаскуха-сестра? Думаешь, не имел её? Она сама под меня легла, – обдаёт несвежим дыханием, вглядываясь в глаза, будто ожидая моей реакции.

А я смотрю на него с недоумением. Не понимая, к чему он сообщает мне интимную информацию. Она удивляет. И не предполагала, что высокомерная Лидия могла бы посмотреть в его сторону.