Спасибо за сына

И я понимаю, что должна как-то отреагировать на слова мужа и врученный мне подарок. На секунду в голове мелькает шальная мысль послать его к чертям прямо при родных.

Но это будет скандал. А я пока не готова к подобному развитию событий. И даже не знаю, что пугает больше. Слёзы матери или недоумение, неодобрение отца. Почему-то кажется, что он обвинит во всём меня.

С братом только всё очевидно – кинется бить морду Калугину, несмотря на дружбу, которая их когда-то связывала.

Но драка в доме родителей – не самое страшное среди моих опасений.

Поэтому пытаюсь улыбнуться и посмотреть на мужа, будто ничего противного сейчас не произошло.

– Привет. Спасибо большое. Но не стоило тратиться, – отвечаю я сдержанно.

– Ты же знаешь, для тебя мне ничего не жалко, Сенечка, – елейным голосом заявляет супруг.

Невольно вспоминаю, как он разговаривал со мной неделю назад, угрожая пустить по миру, и испытываю жуткий диссонанс. Степень лицемерия зашкаливает. Никогда бы не подумала, что мой супруг обладает такой вот чертой.

В его профессии качество, конечно, нужное, и мне доводилось наблюдать нечто подобное в рамках его работы, но… По своей наивности я даже представить не могла, что Калугин с такой же лёгкостью будет использовать этот навык по отношению к моей семье.

– Садись, Володенька! – радушно приглашает за стол мама.

Володя оценивает обстановку за столом. Замечает, что его место занято Глебом. Недовольно хмурится, надувается индюком, словно готов выдворить его вон. Но всё же берёт себя в руки и садится напротив.

Вкусная еда застряла в горле. Я отрешённо наблюдаю за тем, как Володя переговаривается с мужчинами за столом, обмениваясь только им интересными новостями.

И вдруг чувствую, как пальцы Глеба принимаются поглаживать местечко между лопатками.

Он ласкает меня незаметно для остальных. Такое ощущение, будто я преступница, нарушающая закон на глазах общественности, но никто не обращает на это внимания.

Точно в замедленной съёмке поворачиваю голову в сторону Глеба, словно намереваясь услышать объяснение столь вопиющему поведению. Но выражение его лица оказывается непроницаемым. Спокойным.