Последний бой Лаврентия Берии

Серов хмурился и стоял чуть сзади, а «главный милиционер страны», слегка запинаясь, заговорил, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно:

– Товарищи! Мы ничего не хотим утверждать заранее. Возможно, Берия и готовил заговор, нам об этом ничего не известно. Но его задержали с явным нарушением закона, порядок его содержания неверный. Мы просим привести все в соответствие с УПК, и, кроме того, мы с Иваном Александровичем просим дать нам возможность самим допросить Берия.

Булганин посмотрел на Маленкова, на Хрущева и негромко, вежливо заговорил:

– Я все понимаю, товарищи, ваша позиция мне предельно ясна.

– Чего тут отвечать-то? – пожал плечами Москаленко. – Я не юрист и не чекист, и что там правильно, а что неправильно – всех этих ваших юридических закавык не знаю. Я воин и коммунист. Берия – враг нашей партии и народа, и мы относимся к нему как к врагу. Ничего плохого мы к нему не допускаем, но пока мы не убедимся, что его друзья-заговорщики не попытаются его освободить, он останется там, где находится.

– Кирилл Семенович совершенно прав, – поддержал Хрущев. – В скором времени начнется следствие. Вести его мы поручим лично генеральному прокурору, и он проследит за тем, чтобы все было как надо. Мы вас понимаем, поймите и вы нас. В системе МВД у Берии множество сторонников. Мы не хотим рисковать. Если он вырвется на свободу, страшно даже подумать, это выльется в похуже Гитлера…

Круглов нахмурился было, но Серов тихонько потянул его за локоть и что-то шепнул.

– А теперь, товарищи, я хочу выпить за Кирилла Семеновича, за его хорошую, успешную и, я бы сказал, чистую работу. Если бы не он, мы бы оказались сейчас в очень трудном положении…

– Никита, – прервал его Каганович. – А почему бы не дать им встретиться с Лаврентием? Пусть поговорят под надзором товарища генерала, чего ты боишься?

Хрущев запнулся, опустил бокал и несколько смущенно взглянул на Булганина.

– Видите ли, товарищи… Мы как раз хотели вам объявить… К сожалению, из наших военных получились не самые лучшие тюремщики. Обыскивая Берия, они не догадались отобрать у него запасное пенсне. Этой ночью он разбил стекло и вскрыл себе сонную артерию.

– Моя вина! – мрачно проговорил Москаленко.