Последний бой Лаврентия Берии

А вот теперь, когда изменилась оборонная программа, поскольку решено использовать для доставки атомных бомб не самолеты, а ракеты… Теперь не понадобится планируемое количество аэродромов, и уже построенные бетонные заводы станут ненужными. На их базе можно и развернуть совсем новое, небывалое строительство. Дома, которые будут собираться из готовых деталей, как детский конструктор. Просто и быстро. За считанные годы можно обеспечить жильем всех нуждающихся. А тем временем будут потихоньку строиться новые прекрасные города…

…Он слушал музыку и думал об архитектуре.

Через полчаса он поедет в Кремль, на заседание Политбюро, которое наверняка испортит ему настроение. Всего полчаса…

Дача Берии. 13 часов

Дача тоже была окружена солдатами, во дворе, так же как и на Качалова, стояли бронетранспортеры. Серго на мгновение стало смешно: за кого их принимают? Столько оружия против него и двух испуганных женщин.

Все обитатели дачи, включая детей, сидели в одной комнате, также под присмотром военных.

Девочки капризничали, им давно пора было спать, и няня шепотом рассказывала какую-то сказку.

Едва он вошел, Нина Теймуразовна стремительно поднялась со стула.

– Где отец? – спросила она. – Ты его видел?

Серго, может, и хотел бы солгать, однако мать поняла правду по глазам и спокойно велела:

– Рассказывай.

Он рассказал обо всем, что видел на Качалова. Мать держала себя в руках, зато Марфа тихонько спросила:

– Что же будет? – и заплакала.

– Не бойся, – ответила Нина Теймуразовна.

 – Они ничего не посмеют с нами сделать, – а сама быстро взглянула на сына и приложила палец к губам. Серго стало ясно: мать все понимает.

Они не знали, сколько времени прошло – по ощущениям Серго, не больше получаса, – когда в комнату вошел незнакомый офицер-армеец.

– Есть указание перевезти вас с женой и детьми на другую дачу. Пойдемте с нами. Ваши вещи привезут позже.

Все же им не посмели запретить попрощаться. Нина Теймуразовна обняла невестку, детей.

Потом повернулась к сыну.

– Ты теперь единственный мужчина, глава семьи, – сказала она. – Ничего не бойся, никому не верь и ни о чем никого не проси. Что бы ни случилось, веди себя достойно, – и, понизив голос, совсем уже неслышно шепнула: – Человек умирает один раз, помни, и если придется, встреть судьбу как мужчина…

Уже во дворе начальник конвоя усмехнулся:

– Подумать только, семья министра внутренних дел живет по воровскому закону.