Последний бой Лаврентия Берии

К счастью, реакция у него не очень… Не вздумай, Георгий! Мне не поможешь и сам сгоришь…

Берия прокричал эти слова про себя, бросив мгновенный и острый взгляд на Маленкова – и тот, кажется, понял. По крайней мере опустился на стул и на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их, они уже ничего не выражали. И с лица всякое выражение схлынуло.

Когда Берию поволокли прочь от стола, дело уже было сделано. Все, что хотел, он увидел. Теперь можно было задать себе и второй вопрос: что происходит? И всю оставшуюся жизнь искать на него ответ.

Смысла в этом немного, едва ли ему удастся поделиться с кем-либо этим ответом, но случай может представиться любой, а значит, пробовать стоит…

…Булганин сделал небрежный жест рукой, и Берию вывели из кабинета. Хрущев что-то говорил, но Маленков не слушал, отрешенно смотрел на стоявших вокруг стола генералов с пистолетами в руках. Ему сунули лист бумаги, диктовали какие-то слова, он писал, не задумываясь о смысле написанного, вообще ни о чем не задумываясь. Сейчас нельзя думать, иначе он сделает что-нибудь такое, чего делать нельзя, и тогда его тоже… Не то чтобы он боялся, нет… Помыслить страшно, что эта бешеная банда сделает со страной, если тот факт, что пять минут назад произошел государственный переворот, выйдет наружу.

Нет уж, пусть лучше им будет что скрывать…

Он писал какой-то нелепый протокол несостоявшегося заседания, на котором будто бы обсуждали кандидатуру Берии, предъявляли ему какие-то странные претензии… Использует МВД, чтобы контролировать партию… следит за ними… зазнался… назначить наркомом нефтяной промышленности… Молотов презрительно дернул уголком рта – да уж точно, Вячеслав Михайлович, это даже и не фальшивка, это черт знает что такое.

Вот и запишем эту ахинею, а те, кому надо, между строк прочтут все, что здесь произошло.

В кабинет просунулся один из генералов, окликнул Хрущева. Тот вышел, следом за ним – Булганин, Микоян, несколько генералов. Вместо них вошли другие военные, расселись на стульях вокруг стола, один устроился рядом с председателем Совета Министров, между ним и телефонами.

Маленков, впрочем, и не пытался взять трубку. Все это глупо: что-что, а телефон в случае любых силовых действий захватывают в первую очередь.

Час шел за часом. Около пяти вечера принесли чай с бутербродами. Военные расслабились, посмеиваясь, болтали о чем-то своем, лишь зорко следили, чтобы никто не выходил из кабинета. Стрелки часов приблизились к десяти, когда вошел человек с генеральскими звездами.