Крылатая рать

Она никогда не видела его раньше, но почему-то не стала вырывать руки, а покорно пошла с ним и даже села в его машину.

– Что тебе от меня нужно? – спросила Ника немного погодя, когда начала успокаиваться. Спросила, стараясь придать голосу презрительный оттенок, потому что слегка побаивалась и ругала себя за то, что села в машину незнакомца.

– Это не мне от тебя, а тебе от меня, – прозвучал неожиданный ответ.

– Как это?

– Но ведь это же ты кричала на всю площадь, что тебе нужен спонсор.

– Нужен. Но только для издания книги.

– А я тебе, кажется, никакого секса и не предлагал.

– Но ты же не знаешь, о чем моя книга. Может, она покажется тебе неинтересной.

– Это все равно. Главное, что мне показался интересным автор.

– А денег у тебя хватит?

– Хватит.

– Ну, тогда давай познакомимся. Я Ника. А ты кто?

– Павел.

– А куда ты меня везешь? – спросила, наконец, самое для нее сейчас важное и замерла в ожидании ответа.

– А какая разница? – прищурился, улыбнувшись лукаво.

– Ну ладно, не отвечай, – постаралась казаться равнодушной, – все равно узнаю, когда приедем.

– Ника – это Вероника или Виктория что ли? – поинтересовался для поддержания разговора.

– Нет, просто Ника. Без приставок. Ничего, если я у тебя здесь курить буду?

– Женщинам можно и не спрашивать. Но сигарет не дам – не курю.

– У меня свои есть.

Ника закурила. Всю остальную дорогу они молчали.

Когда Павел привез ее к себе домой, она не стала спорить, сразу согласилась зайти. Она решила не отступать: будь что будет.

Но ничего особенного не произошло. Сидели, пили кофе и коньяк, Ника курила, болтали о пустяках.

Ника увидела на подоконнике шахматы.

– Хорошо играешь? – поинтересовалась.

– Играть – играю, а насколько хорошо – не мне судить.

– Ну, тогда расставляй, я рассужу.

– А ты играешь?

– Конечно, играю, – пожала плечами Ника, как будто он спросил, умеет ли она читать.

А Павел посмотрел на нее еще внимательнее, и интересно стало ему: неужто и впрямь хорошо играет?

Ника и впрямь неплохо играла, но Павел играл лучше. Получив мат, Ника, как капризный ребенок, смешала шахматы: «Не хочу больше!».

Павел аккуратно складывал фигуры в коробку, а Ника ела пирожное. На душе у нее было легко. Павел не приставал, и она совсем успокоилась. К тому же он совсем не был похож на развратника и насильника.