Игрушка для олигарха

Давид несколько секунд держал напряженную руку в воздухе, а затем ударил кулаком в стену над диваном, схватил Вику за подбородок и прищурился.

– Я выкупил тебя. Я дорого за тебя заплатил. – Он сильнее надавил на ее подбородок пальцами. – И ты БУДЕШЬ МОЕЙ до конца жизни, запомни это!

Давид резко отпустил Вику, отошел на шаг и, не сводя с нее взгляда, принялся расстегивать кожаный ремень на брюках.

– Раздевайся! – приказал он, затем расстегнул две верхние пуговицы на белой рубашке, перекинул ее через голову и швырнул на пол.

Вика вцепилась в сиденье дивана и смотрела на Давида таким ненавидящим взглядом, что, если б между ними вырос какой-нибудь предмет, он наверняка сгорел бы дотла.

– Не хочешь? – хищно улыбнулся Давид и, сделав шаг к дивану, грубо раздвинул Викины ноги и встал между ними.

Запустив пальцы в белые волнистые волосы, он прижал голову Вики к своему крепкому прессу.

– Ты же у меня послушная девочка, правда? – Давид нежно провел ладонью по ее щеке и поднял голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

Его прикосновения проходили под ее кожей электрическим разрядом, а маниакальный голос пугал до мурашек по позвоночнику. Вика знала, что ласки в любую секунду могут смениться ударами, а голос станет страшнее шипения аспида.

– Ты же не хочешь, чтобы я тебя наказал как полгода назад? – спросил Давид и заботливо убрал прядь ее волос за плечо.

Память услужливо окунула Вику в тот страшный день, и перед глазами появилась картинка.

По щекам Вики потекли слезы. Девушка сморщила губы, через силу помотала головой и, дрожа от страха, спустила тонкие бретельки платья.

Давид обвел взглядом ее обнаженные плечи и красивую упругую грудь.

Он любил видеть Вику в трех образах: полностью обнаженной, в нижнем белье и в откровенных платьях.

И чем меньше ткани использовано в изделии, тем лучше.

В его доме был запрет на халаты, плюшевые домашние штаны и мохнатые тапочки.

– Сними это и выбрось. А лучше сожги, – сказал Давид, когда Вика спустилась на обед в тапочках-пандах. – Ты не в зоопарке.

В доме Давида царил свой порядок.