Великий Север. Хроники Паэтты. Книга VII

Немолодой лекарь долго и тщательно осматривал пациентку и, в общем-то, делал всё то же самое, что до этого делала Сурга, да и выражение лица у него сделалось вполне сходным.

– Дитя перевёрнуто и само не выйдет, – произнёс он. – И лоно роженицы не раскрывается должным образом. Чтобы извлечь дитя, придётся вскрыть живот.

– Но что же будет с Лойей?.. – изо всех сил сдерживаясь, чтобы не закричать диким истерическим криком, спросил Шервард.

– Если повезёт, она поправится.

– Велики ли шансы?..

– На всё воля Великой Матери… – отвернувшись к стонущей роженице, буркнул лекарь.

– Прошу тебя, любимый!.. – взмолилась Лойя. – Позволь ему сделать это! Спаси нашу дочь!

В хижине сейчас не было никого кроме самого Шерварда, Лойи и лекаря. Тробб был в море, сестра – в поле, а отец, наверное, где-то во дворе. Они сейчас были не нужны здесь, а потому старались держаться подальше. Даже Генейра, которая особенно любила невестку и всей душой болела за неё, понимала, что происходящее здесь касается лишь мужа и жены.

– Хорошо, – наконец сдался он. – Что вам нужно?

– Горячая вода, по возможности чистая ветошь и соль.

Шервард бросился исполнять, а сам лекарь принялся вынимать свои инструменты из мешка. Безутешный юноша старался не глядеть на эти страшные принадлежности, также, как он старался не думать о том, что будет дальше.

– Нужны помощники, – бросил лекарь через плечо.

– Я помогу, – тут же вызвался Шервард.

– Вы будете держать её, а мне нужен кто-то, кто будет подавать и принимать то, что я попрошу.

– Здесь, в Скьёвальде, есть повитуха.

– Позовите её.

Шервард вышел во двор и стал окликать отца. Тот вышел из небольшого сарайчика, где хранились мазанки, глина и лоза. Вид у старика был совершенно потерянный.

– Отец, приведи Сургу! – попросил Шервард и вернулся в дом.

Через некоторое время дверь приоткрылась, и старая повитуха вошла внутрь.

– Сейчас начнём, – закатывая рукава, объявил он. – Дайте это роженице.

Он протянул Шерварду небольшой сосуд. Тот принял его, выковырнул пробку и поднёс к губам жены. Та, захлёбываясь, сделала несколько глотков. Это был отвар жероники – ядовитой ягоды, что росла по отрогам гор.