Нехорошая академия

Прижимая руки к груди, я во все глаза рассматривала искусный рисунок молодой девушки. На портрете моей маме было гораздо меньше лет, чем мне сейчас. Я бы определила ее возраст лет в пятнадцать – шестнадцать. Темно-каштановые, длинные локоны спускались на плечи, шелком окутывая девушку. Разрез глаз, длинные ресницы мне хорошо были знакомы, такие же видела у себя в отражении зеркала. И все же какое-то неуловимое различие было. Виолетта смотрела на мир с детской непосредственностью и верой в светлое, в то время как моя жизнь успела меня изрядно потрепать.

Странно, что такая девушка решилась выйти замуж за Раймона Китриса, а потом, находясь в положении, решилась на побег от деспота. Почему-то не оставалось сомнений в том, что с мамой отец вел себя так же, как и со мной, то есть не интересуясь мнением. Интересно, сколько лет основоположнику рода? А сколько было маме, когда она вышла замуж за отца?

Взгляд скользнул по обнаженным рукам молодой Виолетты, и я заметила на левом предплечье такое же родимое пятнышко, как у меня.

Размер, форма, и место, где располагалась летящая птица, один в один. Странно. Подошла поближе и стала рассматривать рисунок на картине и сравнивать со своей рукой.

– Виолетта сразу после рождения наложила на тебя знак с помощью магии, – произнес за моей спиной Бристан, подойдя совсем близко.

– Я думала, это родимое пятно, – озадаченно произнесла я.

– Магический знак смотрится очень естественно на коже, – пояснил мужчина.

– У тебя тоже есть? Ты говорил про призыв, – повернулась к нему.

– Конечно, есть. Это знак рода Китрас, – сказал Бристан.

– Расскажи, кто изображен на картинах? – попросила его.

– О, это слишком долго. Давай лучше в следующий раз, – отказался парень.

В чем-то я его понимала. Для меня все в новинку и хочется узнать как побольше подробностей, а брат привык жить в замке, многих знает не только по портретам, но и в жизни. Но у меня оставался последний невыясненный вопрос, ответ на который очень хотелось узнать именно сегодня.

– Мы с тобой родные? – спросила Бристана, – Я имею ввиду, отец и мама у нас с тобой одни?

– Да, Виолетта и моя мать тоже, – как-то очень сухо произнес брат и развернулся на выход, показывая, что наша беседа и визит в галерею закончены.

Честно говоря, рассчитывала на более душевную встречу с родным человеком. Но в конце концов, Бристан прав, я не знаю этого мира и порядков, заведенных в семье, мне сложно судить об отношениях родственников.