Дорогая, я не изменю (сь)

– Можно, – синхронно ответили и вошли в квартиру.

«И чего он так на нее смотрел?» – злился я, заметив у Макарова повышенный интерес к Любе.

– Любаш, а где ванная комната?

– По коридору налево, – послышалось с кухни.

«Любаш…» – проворчал про себя я и направился за Макаровым в ванную.

– А халатик ей идет гораздо больше, чем строгий пиджак, – шепнул Макаров, толкнув меня плечом.

Он пригладил у зеркала волосы и, выходя из ванной, задержал взгляд на полотенцесушителе.

– Смотри, – кивнул он на развешанные цветные трусики.

Я вынул из кармана брюк звонящий телефон.

«Жена», – светилось на экране.

– Да, милая!

– Гер, ну ты скоро? Ужин остывает.

– Скажи спасибо своему отцу за эту нелепую традицию, – вздохнул я в трубку. – Остался последний адрес. Буду через час, – пообещал я.

– Жду не дождусь, – сказала Полина и игривым тоном добавила: – Тебя ждет приятный сюрприз.

«Что она там опять придумала?»

Я с недовольным видом убрал телефон в карман, посмотрел на белые кружевные стринги, почесал щеку.

«Ну уж нет, Макаров, это не ты скоро будешь снимать их с нее, а я».

Мне как раз нужна новая секретарша.

Глава 2. Первый «звоночек»

Полина

– Мясо, салат, тарелки, вилки… Вроде все готово! – я обвела взглядом накрытый стол. – Ой, – хлопнула себя по лбу. – Свечи! Свечи же забыла!

Быстренько метнулась к кухонному шкафчику, достала две белые витые свечи, поставила в подсвечники, а потом в центр стола.

– М-м-м, как уютненько! – даже руки покрылись мурашками от такой красоты.

Ужин в честь восьмого марта – событие очень важное в нашей семье. Ведь именно в этот день два года назад я встретила Геру.

И… закрутилось!

Гера так красиво ухаживал, что все мои подруги завидовали. Сделал предложение во Франции. О боже, кто бы знал, как я тогда волновалась.

Мы стояли в стеклянном кубе, висящем над пропастью, Герман – в белой рубашке и с кольцом невероятной красоты.

Когда я крикнула «Да!» меня точно слышали все туристы, ждавшие своей очереди в куб. Гера вынес меня оттуда на руках и целовал так, что потом еще о-очень долго болели губы.

Эти два года с ним можно было бы смело назвать идеальными, но…

Ой, ладно. Я не стану думать об этом в праздничный день.

Тогда мне было очень, очень-очень больно. Думала, никогда не прощу, как бы сильно не любила его.