Слуга государев

Кто может себе позволить развлекаться, пока государыня пытается отдохнуть?

Не хотелось идти и проверять, но и спросить не у кого. Слуги следовали приказу не мешать мне. Стоя у водопада, наслаждалась одиночеством и прекрасным исполнением. Небо постепенно окрашивалось темнотой, встряхивая одеяло ночи. Звезды просыпались, робко приоткрывая сверкающие глаза. Я любовалась неукротимостью природы и мечтала прожить свою жизнь тихо, без потрясений. Увы, принятая когда-то ответственность с каждым днем давила все сильнее.

Становилось прохладней, пора возвращаться в свои покои и вызывать кого-то из юношей.

Меня не охватывало предвкушение или вожделение, которое появляется в подобной ситуации. Одна государственная необходимость толкала идти вперед.

Мелодия продолжала услаждать слух, и я невольно последовала на ее зов. Мужчина сидел ко мне спиной, но я его узнала. Странный и послушный слуга, вступившийся за мое решение сурового наказания. Он играл прекрасный мотив, перебирая струны инструмента.

– Я вас ждал.

Хотите выпить чай? – он повернулся, и тепло его улыбки неожиданно согрело.

– Почему ты меня ждал? – сухо задала вопрос.

– Вы замерзли, стоя у водопада. Чай настоялся и очень горячий.

Он отложил в сторону струнный инструмент и указал на глиняный чайник, стоящий на керамической плитке, внутри которой ярко светился огонек. Рядом выставлены невысокие чашки. Не спрашивая моего согласия, он налил в одну из них ароматный напиток, поднялся и направился ко мне. Молодой человек мягко улыбался и протягивал изящную посуду с дымящимся напитком.

– В состав входят ягоды и травы. Они укрепят организм и восполнят силы.

Он вложил горячую чашку мне в руки, не разрывая зрительного контакта. Его пальцы обхватили мои кости рук, дополнительно согревая. Некоторое время мы стояли друг против друга и молчали. Мне нравилось наблюдать за игрой мысли в его темных и прекрасных глазах, вычислять, о чем он думает в этот момент.

Первым убрал руки слуга, оставив согреваться горячим напитком.

Мужчина стянул с себя тонкий шарф, покоящейся на его плечах и укрыл им меня. Теплая ткань, как и дарящие доброту и сочувствие ладони обволокли заботой.

– Как ваша головная боль? – спросил он, заглядывая в мои глаза.

Не спрашивая разрешения, он положил пальцы на виски и сделал круговые движения. Возмущенно отшатнулась из-за его самоуправства.

– Ты переходишь границы дозволенного, – зло выдохнула я, наказывая себя за отклик в душе.

– Простите, моя госпожа.