Скажи мне, где я

Пытаюсь разглядеть в темноте какое бы то ни было движение, прислушиваюсь, не хрустнет ли где-нибудь ломающийся сучок. Медленно, осторожно спускаюсь с дерева и крадусь от одного ствола к другому, и вот наконец я достаточно далеко от дома, где меня могут заметить. Теперь можно передвигаться быстрее.

Скрываясь в задних дворах и за деревьями, я зигзагами пробираюсь по улицам, которые знаю не хуже собственной спальни. В моем предсказуемо сонном городке свет все еще горит только в двух домах.

Останавливаюсь на заднем дворе Эмили и осматриваюсь, чтобы убедиться, что никто за мной не следит.

Вроде все спокойно. Залезаю на перила крыльца и подтягиваюсь, ухватившись за край крыши. Я знаю, что Эмили никогда не запирает окно спальни, мне не впервой тайком пробираться сюда, но если ее разбудит шум, от неожиданности она может закричать.

Снимаю перчатки, зажимаю их в зубах и медленно открываю окно. Стараюсь действовать бесшумно, но она может проснуться от сквозняка. Как только окно открывается достаточно широко, я быстро пролезаю в комнату и снова опускаю его, проделывая все это быстрее, чем велит здравый смысл.

Эмили ворочается под светло-синим балдахином на кровати. Делаю несколько быстрых шагов по покрытому ковром полу. Она поворачивается на бок, веки слегка подрагивают. Мне не приходит в голову ничего лучше, чем зажать ей рот рукой. Почувствовав мое прикосновение, она резко открывает глаза. На лице – испуг и растерянность.

– Это я, Эм, – шепотом говорю я.

 – Прости, что пробралась сюда ночью, как вор. Главное, не кричи.

Судя по выражению ее лица, она узнала меня, и сон как рукой сняло. Я убираю руку от ее рта. Мгновение она вообще не двигается.

– Нова? – В ее голосе явственно слышится недоверие, как будто она приняла меня за галлюцинацию или сон.

Я открываю рот, чтобы ответить, но прежде чем успеваю произнести хоть слово, она садится на постели в своей клетчатой пижаме и так крепко обнимает меня за шею, что я едва могу дышать.

Уткнувшись лицом мне в волосы, она тут же начинает всхлипывать. Плечи трясутся от рыданий. Ее эмоции накатывают на меня волной, захлестывают меня, напоминая обо всем, что я потеряла и что еще могу потерять.

Месяц назад я воспринимала любовь Эм как должное, твердо знала: что бы ни произошло в мире, я всегда могу рассчитывать на свою лучшую подругу. Тогда все казалось незыблемым. Как будто простота жизни в Пембруке позволяла мне твердо стоять на ногах.