Кровная месть

Едва он закончил ужин, они удалились в ее комнату. Там было чисто, пахло свежим бельем и тонким, чем-то непередаваемым женским. Он втянул запах и обратил взгляд на постель. Обычная деревянная кровать для прислуги. Значит, сегодня он будет спать, прижавшись к горячему женскому телу.

Податливая женщина в объятиях – мечта любого мужчины. Белое, пышное тело, готовое исполнить любую мечту и фантазию. Он удовлетворял свою похоть, заталкивая в самый дальний уголок памяти неожиданный поцелуй с невинной леди Даркар.

Это было что-то иное, не имеющее никакого отношения к происходящему. Однако малейшее воспоминание о губах юной леди возбуждало его, и он вновь и вновь вторгался в готовую плоть. Чувства женщины его не волновали. Он знал о ее готовности, больше ничего не интересовало.

– Ты жеребец, – грубо похвалила кухарка, в очередной раз обмякнув в его руках, – Скоро рассвет, а ты даже не устал.

– Устал, – лениво ответил Черный пес, рассматривая серый квадрат окна.

Он сам не ожидал такого влияния на себя.

«Колдунья. Сожгла душу».

– Опять? – удивилась белотелая женщина, ощутив его возбуждение, – Красавчик, мне пора бежать на кухню, а ты ни минутки не дал поспать.

Она говорила довольным тоном и с готовностью развела ноги. Но сейчас он хотел не этого. Он понял, его не отпускает леди Даркар. Черный пес перевернул податливую женщину на живот и накинул на ее тело ткань.

Все было намного лучше, чем до этого. С его губ срывались стоны. Он закрыл глаза и его язык вспоминал те мгновения, когда изучал рот невинной девы. Да! Ему удалось ощущение полного присутствия. Женщина стонала под его напором, и Черный пес, испорченный победами и легкодоступными женщинами, представлял в своих руках дочь хозяина замка, где ему предоставили ночлег.

Он почти ощущал руками бедра стройной нимфы, его плоть почти вонзалась в нее, даря освобождение от чар зеленых глаз. Когда его накрыла разрядка, мир вокруг потерял значение. Ничто не могло отвлечь от полученного удовольствия. Никакие крики, выстрелы и взрывы магических зарядов. Ему было все равно, что творится там за пределами его счастья – быть с ней.

– Ай! А-а-а! – орала где-то в испуге женщина.