Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 2. Колхоз

Не переживайте, земли у нас в колхозе много! – Агроном вел привычное для него организационное планирование, а студенты, кажется, начиная понимать, что их ждёт, от смеха и шуток перешли на тихие переговоры.

– Да, народ, бесплатно нас тут никто кашей на цельном молочке кормить не будет, – подумал вслух Штейнберг; он стоял рядом со Станевич, которую ещё вчера выбрал в партнёрши.

– Не бойся, Юлик, это только первые два дня страшно просыпаться по утрам в половине восьмого, а потом привыкнешь, – усмехнулся Галицкий; он, Стальнов и Кирьянов приезжали на сельхозработы в четвёртый раз, поэтому устрашения агронома на них не действовали.

– И вообще, человек – такая тварь, что ко всему привыкает, – подтвердил Добров, добавив, что для него это уже третья «ходка» в колхоз.

– Что, и к грязи тоже? – Кашина вышла на работу в тех же полуботинках на каблучках, в которых приехала, а модные брюки поменяла на спортивные штаны. Стас криво усмехнулся и молча пошёл к телеге за ведром и мешками – их подвезли за время завтрака.

Кашина надула губы, но тут же улыбнулась – Стальнов взял её под руку.

– Не переживай, Ирочка, ты останешься прекрасна даже по локти в навозе.

– Ну уж, надеюсь, навоза тут не будет? – Кашина кокетничала.

– Будет, – настырно уверил Володя.

– Кагыда ест лошадь, тагыда ест и навоз, – широко улыбнулся Серик, издалека любуясь запряжённой в телегу кобылой.

19

Пробуждение на даче в Малаховке затянулось: вчера засиделись за столом, выслушивая воспоминания Шумкина об ушедшем дедушке.

– Он у меня был художник. Такие картины рисовал – вся Тульская область любовалась; мать решила передать часть работ деда в местный Краеведческий музей. – Миша неловко тыкал вилкой в ломтик солёного огурца, пытаясь подцепить его; нарезка Ларисы оказалась слишком тонкой. После второй рюмки самогона молодой парень захмелел и то плакал, то смеялся. – Я не голодный, – то и дело заявлял он на предложение закусить, тут же хмурился, смахивал слезу и запихивал в рот полпирожка.

 – Такая тоска, что совсем ничего не лезет, – продолжал он жаловаться, снова вспоминая деда, но при этом захватив пальцами сразу три кругляша нарезанной домашней колбасы. Когда «не голодным» было подобрано всё, что не съели остальные, сильно запьяневшего десятиборца спровадили спать.

Увидев утром, что в полдевятого Миша на кухне не появился, Маша постучала в дверь его комнаты. Плохо соображая, Шумкин полчаса отмокал под душем, потом ещё столько же сидел за чаем.