Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 2. Колхоз

Когда она дошла до Шандобаева, Серик отрицательно покачал головой:

– Какой кароший шеловек Андрей, товариш декан. Он мыне один варежка обещал, Армену один носки обещал. А вы – магазин. Ай-яй-яй. Зашем хороший шеловек обишать? Вы же не Гена Хохол?

– Допустим, – кивнула Горобова, подумав над словами Серика и строго посмотрев на Савченко, возмутившегося по поводу реплики. – Тёплые вещи и свечи пригодятся, но вот водка зачем? И что там ещё в корзине, хотелось бы знать? – Наталья Сергеевна сейчас казалась требовательной старшекурсницей, вовлечённой в игру.

Серик попробовал спрятать корзину за самой дальней от окна кроватью, которую занял Армен, но даже сумка кавказца не скрыла плетёную ручку, и Серик пожал плечами:

– Да нишево. Масло облепиха ошень карашо, если огонь руку обыжигать. Гаршишник карашо, если нога промошить.

– А это что? Сухофрукты? А это? – декан подняла прозрачный полиэтиленовый пакет с круглыми вафельными коржами: – Это зачем?

Серик удивлённо посмотрел на коржи, потом на Попинко:

– Зашем, Аныдрей?

– У меня четвёртого октября день рождения, – смущённо ответил Попинко.

 – Вот, думал, сделаю торт из коржей, какао и сгущёнки.

– А водка, получается, тоже для этого случая? – Горобова, всё ещё держа в руке сахар, кивнула на тумбочку.

– Вовсе нет, – добродушно улыбнулся Андрей: – У меня, Наталья Сергеевна, слабые бронхи, вот мама и потчует меня водкой с мёдом вовнутрь, а горчичники ставит на спину. Это же простая психология. – Попинко смотрел без подвоха и говорил без всякой издевки, как часто говорят взрослые с детьми, объясняя элементарное.

И снова не тон голоса и не выражение лица заставили Горобову наморщить лоб.

– Психология, говоришь? «Горчишники»? – она внимательно смотрела на Андрея, будто пытаясь что-то вспомнить: – Психология… Попинко? Факультет в МГУ? – Наталья Сергеевна говорила телеграфным стилем, но Андрей её понял: в его взгляде декан тут же заметила испуг. Юноша не собирался козырять своим положением сынка именитого папочки.

На молчаливую мольбу не выдавать его, декан кивнула.

– Ладно. Будем теперь знать, куда ходить за чаем, – пошутила она, стряхивая в пакет остатки сахара с руки. – Забирай, Попинко, своё богатство и береги пуще глаза. Пойду помою руки, а то липнут. А ты, Савченко, угомонись, – Горобова вышла в коридор и посмотрела на толпу студентов.

– А можно мы тогда Попинко к нам в комнату заберём? – тихо спросил у декана Саша Попович, стоявший среди прочих.