Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 2. Колхоз

На линии горизонта поля разделялись редкими и удалёнными друг от друга лесополосами из кустарников и молодых деревьев. Пейзаж был настолько унылым, что, выходя из автобуса, студенты подавленно молчали.

– До реки километр, до деревни пять, не меньше, а до ближайшего пункта цивилизации, обозначенного как Луховицы, – все сорок. Выселки, одним словом. Не хватает только колючей проволоки, – пробурчал Добров, подытоживая. Как бегун, он на глаз мог определить любой километраж. Стас вытащил сумку из багажника и, как все, пошёл вниз к площадке между знаниями.

– Зашем пыроволыка, брат? – Серик, осматривая просторы, тоже не особо радовался. Солнце, допекавшее большую часть пути, теперь спряталось за плотные тучи, ветер стал усиливаться. Вдали небо было располосовано сверху-донизу серыми неравномерными линиями – там наверняка шёл дождь.

– За тем, чтобы было как в концлагере, – вблизи дома казались еще более казёнными и отталкивающими.

Шандобаев с ужасом в глазах посмотрел на Стаса:

– Ты шито, брат, сапсем дурак? Какие слова говориш? Тебе шито, институт пизической культуры – фашист, да? – Серик говорил эмоционально.

– Да ладно ты, казах, не разоряйся. Я пошутил. Держи пять. Меня Стасом зовут.

– Меня Серик, – Шандобаев протянул руку, сжал пальцы Стаса едва-едва, и тут же выдернул руку: – А шутка тывой – сапсем дураский, – он взял сумку и отошёл подальше, к девушкам с цветами. К нему подошёл Армен:

– Ты что так расстроился, Серик? Стас и вправду пошутил.

– Зашем он такой гылупост сыказал? Мой дедушка погиб в концелагере. Вот вы такой кырематорий, – Серик ткнул на здание с длинной трубой и отвернулся. Армен замолчал. Рядом с ребятами стояли Ячек и Сычёва с ветками цикория в руках, лепестки которого свернулись. Увидев, что Сычёва смотрит на него, Добров вопросительно кивнул. Сычёва приложила указательный палец к губам.

– Что означает рот закрой или не зная броду, не лезь, Стаска, в воду, – тихо откомментировал подошедший Галицкий. Он слышал разговор. Через плечо Юры висела неизменная гитара. Сапоги он передал Стальнову.

– Вы про что, ребята? – Попинко суетился, не зная, что делать: корзина в руках не позволяла взять сумку, тяжесть которой на плече сгибала вдвое, а поставить ношу в непроходимую грязь было жалко. Она была повсюду, даже на асфальте.