Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 2. Колхоз

– Что же вы такой пугливый? – рассмеялась Королёва, показывая красивые зубки. Рыжие кольца её волос были накручены, скорее всего, с помощью бигуди; мать и сестра аспиранта из далёкого Бийска часто спали всю ночь на железках ради таких же роскошных завихрюлек. Кранчевский машинально захлопнул тетрадь, словно Лариса могла посягнуть на его записи, и крепко всунул ручку в колпачок, удерживая её, как маленькую пику. Девушка прошла, села за стол напротив и принялась рассматривать его в упор, подперев подбородок.

– Что это у вас? Чай? – она приподняла блюдце, которым была накрыта красивая чашка в форме полураскрывшегося тюльпана, но смотрела на Кранчевского.

– Аккуратнее, – Виктор указал на чашку. – Был чай. Теперь уже остыл. Значит – помои. Так наш Стас говорит. А он – гурман. Не переживайте, я его сейчас вылью.

– Не надо, – остановила Лариса, – Дайте, я полью этим чаем агератум! – она протянула руку.

– Только на уроните, – попросил Виктор, приподнявшись со стула.

– Как, говорите, их величают? – бывший гандболист с интересом заглядывал за прозрачную дверь. Лариса на секунду оглянулась. Аспиранту стало неловко, он забормотал по-деловому: – Запишу для Юрки. Он постоянно у вас тут по газону лазает, изучает, – избегая смотреть на девушку, Виктор стянул зубами колпачок ручки, записал название цветка опять же на полях диссертации, и выдохнул: – Ну и придумали: а-ге-ра-тум.

Лариса опять обернулась, теперь быстро и с улыбкой:

– Вам нравятся? А папа был против. Сказал, что нет ничего лучше очарования и наивности наших васильков и ромашек, – она стала гладить шарики руками. Виктор усмехнулся:

– Во-во, Юрок то же самое говорит. А Стан спорит с ним, что все эти тропики, что там у вас, перед домом, с телегами и беседкой в придачу, – полный кайф.

– А вы что думаете?

– Я?

– Вам нравится или нет? – Лариса оставила цветы и вернулась к столу. Виктор уставился на многоярусную юбку девушки, обшитую кружевом, и пышную блузу. В них она была похожа на русскую былинную красавицу. Не хватало кокошника и волос, заплетённых в косу. Он встал, потянулся за чашкой:

– Да мне как-то всё нравится: и поля с васильками, и клумбы с цветами. Я парень непривередливый, не как Стальнов.