Дикими тропами. Дружба

Однако вид изрезанных льдом рук Бродяжницы, со следами запёкшейся крови, не мог не привлечь его внимания, когда она неловко опустилась на снег в ногах своей ученицы:

– Великий, что с Вами?

Впрочем, второй вопрос был задан скорее мимолётно, пока длинные пальцы Аристарха с мастерской точностью прощупывали только одному ему известные точки на теле Линёны.

– Аристарх, – голос у Бродяжницы сильно охрип, и слова почему-то давались с трудом, – Аристарх, я знаю, это та хворь.

Только понимание того, насколько неуместно это сейчас прозвучит, не позволило Бродяжнице высказать вслух вертевшееся на языке признание, подтачивающее и язвящее её гордость все прошедшие дни. Она была не права. Она ошиблась, случившееся – её вина. Самонадеянная, глупая, жалкая. За её промах Линёна может заплатить жизнью.

Аристарх внимательно вгляделся в лицо Бродяжницы – на нём сейчас наверняка явно читались все её мысли, и, спустя несколько бесконечно долгих мгновений, мягко улыбнулся:

– Теперь не тревожьтесь.

Его твёрдого уверенного тона было недостаточно, чтобы развеять все страхи и сомнения:

– Вы… в этом уверены?

– Абсолютно.

Бродяжница до боли прикусила губу и, отвернувшись, спросила в сторону:

– Вам потребуется помощь?

– Да, но не Ваша.

Она вновь посмотрела на Аристарха в бессловесной просьбе продолжать.

– Наш лагерь разбит в трёх часах отсюда.

– В трёх часах? – Бродяжница неверяще уставилась на едва уловимые свидетельства того, что здесь прошли люди, так долго служившие ей ориентирами: здесь – поломанная ветка, там – присыпанные снегом следы в сугробах, где прошагали три дня назад чьи-то сапоги. Она не могла так сильно ошибаться. Аристарх заметил её сомнения:

– А, это… Ухмарь прошёл здесь давно, но мы условились, где он будет поджидать меня.

– Да, да… – пробормотала Бродяжница, с трудом осознавая суть вопроса. Усталость последних дней разом навалилась на неё, и она погрузилась в тяжёлый глубокий сон.

Пробуждение не было удачным – по ощущениям прошло всего несколько минут.