Рождественская перепись

Рождественская перепись

Елена Петрушина

Уолномоченный по переписи Оксана, бывшая спортсменка, попадает в 1937 год, где также идёт перепись населения, названная в последствие Расстрельной. Оксана знакомится с Калевом, который делает ту же работу, что и она в наши дни. Ей выпадают испытания, которые побуждают её использовать навыки пятиборья. Оксане встречается Лев Красава, лейтенант НКВД, с которым у неё завязываются весьма непростые отношения. Кто стоит за этими странными событиями, соучившимися в год битвы Архангела Михаила со злом? Вместе с Оксаной мы попытаемся разобраться в этом.

Елена Петрушина

Рождественская перепись

06.01.1937, среда

Белая настольная лампа на тяжёлом каменном параллелепипеде придавливала стопку переписных листов. Ыхве взял очередную партию бумаг из коробки, и начал было вносить данные в сводную ведомость, но передумал. Вместо этого он освободил стол и переставил его ближе к печи. Подбросив в топку три полена, он закрыл чугунную решётку эстонской печи на крючок и сел спиной к огню.

Только сейчас он заметил, как устала и замерзла спина. Ыхве встал, несколько раз присел, наклонился, отжался от стола и поколотил кулаками затекшие ягодицы.

– Эдак вы без толку дрова спалите, Николай Иванович.

Калев Янович не возражал, чтобы помощник звал его на свой манер. Да и у населения вопросов меньше. Рябов заглянул в печь.

– Ну, конечно, углей уж нет почти. Печка греет от чего? Вот их надо нажечь сперва, углей-то. Да не по одному полену совать, чтоб сразу хорошая кучка угольков была.

А когда синего пламени на них не осталось, закрыть плотно дверцей, и шибер задвинуть. Эта печка тепло долго хранит. До утра вам точно хватит. Вы поди-ка печей никогда не топили?

– Топил буржуй…скую.

– Буржуйку? Да то разве печь? Её топи – не топи – всё одно холодно. Только дрова изводить. Продолжая ворчать, Рябов принёс кипятку и сушёной полевой клубники в газетном кулёчке, который бережно вынул из кармана.

– Спасибо, тёзка.

С тобой не пропадёшь. – Ыхве с наслаждением втянул тёплый запах лета, смешавшийся с нотой типографской краски.

– На здоровье. Много ещё разбирать?

– Много. Как можно было сделатть перрепись однодневной, в буквальном смысле?

– Не нашего это ума дело, целая комиссия из шести портретов занималась. А наше дело – помалкивать и считать. – Рябов хлопнул на стол очередную коробку с переписными листами.

За окном послышался смех и скорый хруст снега.