Рождественская перепись

Яйца, взбитые с молоком и запечённые в чугуне, всколыхнули воспоминания детства. Прочь, нюни и сопли, прочь! Не до вас! Кофейку бы к такому лакомству, да и хлебушка совсем мало.

– Дети, где у вас хлебный магазин? – спрашиваю я и осекаюсь. Я туда с картой Сбербанка собираюсь? Дети не понимают, о чём я спрашиваю, – сельпо у вас есть в Морозовке? Хлеба надо купить.

– Придумала тоже, за хлебом в сельпо! Хлеб мамка сама пекла. Немного зерна ещё есть. – Матвей достаёт наполовину пустой мешок.

– Зерна? А что с ним делать? Это же не мука, – я опешила.

– Надо смолоть, будет мука. Я помогу.

– А я? А я? – наперебой защебетали младшие.

Да, квест набирает обороты…

Когда к вечеру вернулся Пётр, его ждал прибранный дом и свежий хлеб. Но ел он вяло, нехотя, выглядел хмурым и подавленным, будто устал держать во рту камень. Может быть, оттого, что встретила его незнакомая женщина? Несмотря на то, что братья наперебой рассказывали ему, как тётя Ксана сражалась с Ночкой, заливаясь смехом, он оставался угрюмым.

– Что, Петя? Отец? – я гнала от себя страшную догадку.

Он кивнул и, не выдержав длительного напряжения, беззвучно заплакал. Следом завыли все, кроме Матвея, который будто замер и свернулся потревоженным ежом. И мне было впору присоединиться к этому безудержному гореванию.

13.07.2020, понедельник

Специалисты, прибывшие описать клад, добавили Виктору Павловичу сведений о когда-то проживавших в доме людях.

С 1887 по 1905 годы это была семья купца Лебо, который торговал мануфактурой тут же, в лавке рядом с домом. Происхождение фамилии неясно. Лавка потом горела и была разобрана, склады тоже. В приходской книге записан только один крещёный Лебо, Николай. Мальчик родился с заячьей губой. Потом начались волнения, и семья уехала, следы их затерялись.

По непонятной причине Виктора Павловича тронула эта история, хотя он и не знал никого, кто носил бы фамилию Лебо.

После снимков для газеты, после отъезда всех гостей он было расслабился на завалинке купеческого дома, но дрёму его прервал телефонный звонок, трещавший в открытое окно. Виктор Павлович встал на завалинку и лёг на подоконник, стараясь дотянуться до телефона. Старания были столь велики, что от натуги его рабочие брюки от свадебного костюма лопнули по среднему шву.