Рождественская перепись

Посчитанные итоги вписала в бумажные носители. Калев Янович смотрел на меня очумевшими глазами.

– Проверьте-ка вот этот лист, товарищ Ыхве. Если всё верно, так и продолжим. Вы не будете возражать, если я верну Вам отнятое время?

Мы работали, пока не заурчало в животах и не заметили, что комната выстудилась. Калев Янович затопил печь и сунул чайник прямо в огонь. Я же продолжала работать, пока он не принёс кипяток и сочни.

– У Смирнитского жена от тифа вчера умерла, и сам болеет. Будете вместо неё. Ещё никто не знает, кроме нас с Рябовым, донесения не делали.

В книжке колхозника нет фотокарточки. Скажем, выздоровела, – он показал на мою причёску. – Живут они в Морозовке, запомните. Зовут…звали почти как вас – Аксиньей Андриановной.

– Смирнитская Аксинья Андриановна. Запомнила.

– Скоро вернётся мой помощник, Николай Иванович, hea mess[5 - Хороший человек (эст.)]…можно не бояться. Но лучше, всё-таки, мало говоритте.

– Помалкивать? Хорошо.

– Ему скажу, дали ещё помощницу. И всё. Посвящать не будем.

Сумок таких не носят в деревне. Вот сюда её положите, – Калев протянул мне берестяной туесок.

– Спасибо, товарищ Ыхве. Калькулятором при вашем помощнике нельзя пользоваться, правильно я понимаю? Жаль. Давайте счёты.

– Пока можно считатт, дверь запертаа. Могу я попробоватт?

До прихода Рябова мы посчитали численность населения на участке с разбивкой по половому признаку. Не позднее 16 января Ыхве должен передать эти данные телеграммой краевому уполномоченному. Есть время проверить.

Рябов вошёл хмурый и съёжившийся, но несколько размяк, когда почувствовал, что печь протоплена и втянул носом запах печёной картошки.

– Николай Иванович, это наша временная помощница, Аксинья Андриановна, – представил меня Калев.

– Знакомое имя, где-то слышал.

– Можно просто Ксана, – встряла я, – мы вам картошечки оставили, покушайте, а потом и о делах можно.

– Ай, спасибо! Хорошо, когда о человеке кто-то заботу имеет, а то и пропасть недолго, – Рябов сунул валенки на лежанку, погремел рукомойником и затих над небогатым обедом.

Когда он вышел из кухоньки, вид его был совершенно домашний и довольный.

– Ну, товарищ Ыхве, похоже, связь нам не наладят долго. Ищут обрыв, покамест не нашли. Хорошо бы за день управились. А что ты, Ксана, откуда сама?

– Из Морозовки.

– А-а, – протянул Рябов, – не знаю тамошних. Видать, совсем обнищали, раз занавеска в ход пошла.

– Собака набросилась, порвала юбку. Я верну, как только дома буду.