Алфавит

Через двор, прихрамывая, прошёл дворник в грязной оранжевой жилетке. На секунду остановившись напротив окна, он поднял с земли какую-то бумажку, аккуратно развернул её и внимательно прочитал, смешно шевеля губами. Потом плюнул и, смяв, засунул её в мусорный пакет, привязанный к поясу.

– Интересно, обед скоро? – спросил Петька. – Жрать охота.

– Тебе всегда жрать охота, – грустно улыбнулся Ванечка.

– Ещё собаку свою хочу. Большую, – продолжил Сан Саныч. – Чтоб вот прям моя. Большая такая и лохматая.

– Классно, – согласился Ванечка.

– Я бы, наверное, дома ни минуты не просидел, – вдруг заговорил Петька. – Пошёл бы куда-нибудь в лес или на речку. А вечером костёр бы разжёг. И на звёзды бы смотрел. У нас в деревне звёзд много. Здесь, в городе, звёзд совсем нет, а у нас залезешь на сеновал. Трава пахнет… И звёзды…

Ванечка представил, как лежит рядом с Петькой на сеновале, раскинув руки, а сверху на него смотрят миллиарды звёзд.

– А комары? – выдернул его из мечтаний Сан Саныч.

– Я вот не помню, чтоб у нас прям так много комаров было, – возразил ему Петька. – Ну, прилетят два-три, так это фигня.

Где-то этажом выше хлопнула дверь, и по лестнице зашаркали чьи-то шаги.

– Похоже, пора, – вздохнул Ванечка.

– Да всё нормально будет, – положил ему руку на плечо Сан Саныч.

– Угу, – нервно сглотнул Ванечка.

– Ты, главное, не бойся ничего, – твёрдо сказал другу Петька, положив ему руку на другое плечо. – Мы с тобой.

– Спасибо… – хлюпнул носом Ванечка.

Шаги стихли за спинами обнявшихся друзей. Лёгкая рука Татьяны Ивановны легла на лысую голову Ванечки.

– Пора, Ванечка, – вздохнула медсестра. – Доктор ждёт.

Ребята ещё теснее прижались друг к другу, как будто прощаясь навсегда. Через секунду объятья распались, и Татьяна Ивановна, взяв Ванечку за руку, повела его по ступенькам вверх.

На улице светило яркое осеннее солнце, играя в начинающих желтеть листьях. Они любили это «их место». Здесь раскрывались самые страшные тайны и рождались самые сокровенные мечты.

Ёлка.

Ёлка в семье Семёновых была обязательным атрибутом каждого Нового года. Тридцать первого декабря отец семейства заносил в квартиру хвойную красавицу, и начиналось священнодействие.