Алфавит

Историю людей, живших когда-то в моём городе. Городе у моря. Городе, готовом открыть свои тайны любому, кто захочет их узнать.

Часть писем я так и не нашла. Но мне очень хочется узнать, чем же закончилась эта история. И я каждый раз, проходя по тесным улочкам «старого города», с надеждой вглядываюсь в кирпичную кладку. Может, именно сегодня мне повезёт, и мой город подарит мне ещё один лоскуток этой дивной истории.

Дело № 13.

Старший следователь Пётр Семёнович Хлынов с тоской смотрел в грязное окно.

Подозреваемый ёрзал на обшарпанном табурете, не решаясь прервать возникшую паузу. Следователь отвернулся от окна и внимательно посмотрел на своего визави. Щуплый мужичок с большими натруженными руками виновато опустил взгляд и сник. Довольный достигнутым эффектом, Хлынов сел за стол и положил перед собой чистый лист бумаги.

– Сам всё напишешь, или пойдём длинным путём? – устало спросил следователь.

– А что писать-то? – оживился мужик.

– Всё с самого начала, – с надеждой ответил следователь. – И поподробнее.

– С какого начала? – не понял подозреваемый.

– Значит, не хочешь признаваться, – устало констатировал Хлынов. – А жаль. Чистосердечное признание смягчает наказание.

– Да я бы рад, – пробормотал мужик. – Только не знаю, за что наказывают.

Следователь, вздохнув, достал из картонной папки с надписью «ДЕЛО № 13» несколько листов, исписанных убористым почерком, и пару официальных бланков с фотографией подозреваемого.

– Значит, вы Степанов Иван Антонович, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, – прочитал он надпись под фотографией.

– Он самый, Иван Антонович, – закивал подозреваемый.

– И вины своей не признаёте? – на всякий случай спросил Хлынов.

– Да какой вины-то, гражданин следователь? – занервничал Степанов.

– Ты мне, Степанов, невинную барышню из себя не строй! – рявкнул следователь. – Все свидетели на тебя указывают!

– Какие свидетели? – выпучил глаза обвиняемый.

– Все! – не сбавлял тона следователь. – Вот. Ярыгина Мария Семёновна, Савосин Николай Семёнович, Лишкин Константин Игоревич, – перечислял он, перекладывая рукописные листы из одной стопки в другую. – Все как один указывают на тебя.

– Да кому вы верите, гражданин следователь? – запричитал Степанов. – Этот Костик, он же не просыхает никогда. Он же за бутылку мать родную продаст. А баба Маня, она по жизни головой ударенная.