Летун

Пару минут назад, когда отец Остен как раз собирался проводить в ангар важных гостей из военного ведомства, ему буквально при всем честном народе доложили со слов ответственного механика, что мотор «Звезды Севера» «фыркает и фордыбачится». Пришлось раскланиваться перед важными гостями, уговаривать их посидеть пока на трибунах и уходить, ловя спиной не слишком уважительные взгляды и мысленно подсчитывая утекающие сквозь пальцы деньги. Нет чтобы сказать что-нибудь вроде «подготовка к запуску идет успешно, но пилот хотел бы уточнить некоторые детали лично с вами, отец Остен».

Кто угодно догадался бы как следует подать неприятное известие – кто угодно, только не его ребята. Им главное, чтобы машина была в воздухе, а дальше – трава не расти.

Пока он спешил к ангару, Ланнист переменил свое мнение. Теперь мотор уже не «фыркал и фордыбачился», а хрюкал и повизгивал. Причем ухо отца Остена не различало никаких тревожных звуков. Мотор как мотор.

Не искрит пока. Так в первый раз, что ли?!

Гораздо больше капризов мотора беспокоил отца Остена полосатый конус – измеритель силы ветра, поднятый высоко на мачте над летным полем. Если полчаса назад, когда Остен уходил из ангара, этот конус лишь слабо подпрыгивал и снова льнул к мачте, то теперь он залихватски выплясывал в вышине. Ветер пока что был «свежий», но набирал силу с каждой секундой, и Остен знал: не он один, видя эти ужимки и прыжки, вспоминает такой же ясный и ветреный день, когда «Малыш» внезапно клюнул носом, сорвался, Эспер не сумел выровнять его и мгновением позже оба – «Малыш» и его летчик – превратились в огромный погребальный костер, а потом в черный жирный пепел, оставив вдовами и «Лапочку», и молодую жену Эспера.

Остен стоял, засунув руки в карманы, ему не хотелось ни одним словом, ни одним движением выдавать сомнения, которые его сейчас одолевали. Может, это и к лучшему, что «Лапочка» сегодня раскапризничалась? Может, ну их всех в болото: и парад, и вояк с их деньгами – и умнее сейчас отступить, признать, что полеты небезопасны и не будут безопасными еще лет десять, если не больше.

Пускай там «Бриз» с «Фортуной» потешают почтенную публику, а мы уйдем, пусть проигравшими, но достойно, опять на зимние квартиры, на гроши, подкинутые любопытствующими доброжелателями, полусумасшедшими патриотами, экстравагантными купцами.