Сила любви

У Елены Алексеевны началась настоящая истерика.

– Это всё из-за этой девки! Погубит она нашего Ванечку. Я же просила тебя Юра, поехать за ним. Ты же знаешь, что творится в Чечне. Не вернётся он оттуда живым, – рыдала она.

Тоже напуганный и чувствующий себя виноватым, Юрий Анатольевич всячески пытался успокоить и жену и самого себя:

– Леночка, не всё так страшно. Позвоним Таечке, всё узнаем. Парень молодой, глупый. Переживем как-нибудь эти две недели. Не думай о плохом, – уговаривал он.

– В церковь пойдем, Бога попросим уберечь нашего сыночка, – плача просила Елена Алексеевна.

– Конечно, Леночка дорогая, пойдем, не плачь. Всё будет хорошо, – покорно согласился Юрий Анатольевич.

Примерно, в тоже время, когда его родители сходили с ума от страха за него, довольный и счастливый Ваня сидел напротив Лалы за белым пластиковым столиком маленькой шашлычной, расположенной на берегу Терека. Они пили терпкое красное вино, ели вкусный шашлык из баранины и не могли наглядеться друг на друга.

Хозяин шашлычной, пятидесятилетний Хасан, двадцать лет отработал на Севере. Оттуда он привез русскую жену Марию и деньги, на которые и открыл эту шашлычную. За время, проведенное на Севере, Хасан пристрастился к русскому шансону и сейчас, наблюдая за сидящей в его шашлычной молодой, красивой и влюблённой парой, он захотел поставить для них душевную любовную песню. Порывшись среди кассет, хранящихся у него под стойкой бара, он, наконец, нашел, то, что искал.

Умаляю, ради бога тише

Голуби целуются на крыше

Вот она сама любовь ликует

Голубок с голубкою воркуют

Настроение Хасана передалось и помогавшей ему жене Марии.

– Много я бы отдал за то, чтобы женщина смотрела на меня такими глазами, как эта девушка смотрит на своего парня, – мечтательно обратился Хасан к Марии.

Да, Хасан, – прервала молчание Мария. – Пока молоды, то радуются друг другу, а куда всё потом исчезает? – грустно заметила она.

Я тебя целую, дорогую

Я не целовал ещё такую

Самую любимую на свете

Голуби, пожалуйста, поверьте…

Тихо лилась песня, а рядом, омывая большие белые камни, мирно журчал Терек, как бы повторяя слова песни.