Любить по-мужски – возвращаться

Но вот парадокс, как стать своей в этом агрессивном и нередко подлом сброде, не понимала. Кстати, за глаза всех, кроме близких, Аля называла только прозвищами.

Одиночку всегда вынюхивают хищники и, пользуясь беззащитностью того, кто не в стае, нападают на него. Когда Але было пять, за ней по пятам вдруг начала ходить тётка-соседка.

«Ты украла у моей дочки куклу! Отдавай, мерзавка!» – злобно шипела сумасшедшая. Сначала Ариадне было смешно: ну, зачем ей чужие куклы, когда дома пять своих? Но на четвёртый день неожиданно для себя не выдержала и разрыдалась.

Мама, узнав об абьюзерше, пригрозила ей милицией, и та отстала.

Потом последовал эпизод с соседским пенсионером. «Хочешь конфету?», – как-то пристал он на улице. Ариадна, маленькая сладкоежка, обрадовалась.

«Вот она – моя конфетка!» – И дедушка Вася вывалил из штанов нечто мерзкое. Спустя мгновение девочка с ужасом и тоской поняла, ЧТО это. Противная часть тела ещё долго стояла перед глазами и снилась ей. Но как рассказать маме о страшном старике? Стыдно!

Ну а перед самой школой и вовсе беда приключилась: сошёл с ума любимый дядя, мамин брат, когда-то заменивший Але отца.

Вернулся домой из Петербурга, где учился на актёра, лёг на раскладушку и почти полностью перестал реагировать на внешние раздражители. Спустя неделю бедолагу куда-то увезли, а затем вернули. Совсем угасшего.

Мама и бабушка почернели от горя. Аля ничего не понимала, упорно лезла к родственнику с вопросами. Тот только отворачивался.

Как-то утром девочка вдруг поняла, что не может впихнуть в себя ни ложки ранее обожаемой манной каши.

Блюдо показалось мерзким. Мерещилось, что его оккупировали какие-то ужасно вредные микроорганизмы.

– Что с тобой, Алечка? Что-то болит? – встревожилась мама.

– Я не хочу кушать. – С этими словами малышка покинула стол.

– Довели ребёнка! – выговаривала бабушка дочери, Алиной маме. – А я тебе говорила, квартиру нужно снимать!

– Они все дорого просят, ты ж знаешь…

– Знаю я одно – почему не уходишь! Удобно тебе с матерью! Мама же у плиты, как у Вечного огня, каждый день колбасится, пока ты на своём заводе отсиживаешься!

– Мам, я не отсиживаюсь, я пашу, как лошадь.

– А я, по-твоему, не пашу? Шляешься по мужикам на выходных, а мне говоришь, что на работе дежуришь!

Нападки бабки на маму в последнее время участились. Наверное, из-за несчастья с дядей. Аля не выдерживала висящей в воздухе ненависти, пряталась от неё в кладовке и сидела там на корточках, зажав уши.