Сельдерей. Сборник юморесок

Ванну Людмила Георгиевна принимала долго, увесистые формы требовали довольно большого времени, да и коса, свисающая по спине до колен, тоже требовала времени.

Сушить волосы она любила не в тесной ванной, а в комнате перед большим зеркалом. Вот и сегодня, она сушила их феном не спеша, повернувшись спиной к кровати. Ее ночная рубашка, защемленная между двумя выпуклыми половинками, оголяла аппетитные бедра.

Григорий Васильевич лежал и не мог оторвать взгляд. Его недавно ожившая морковка, превращалась все больше в твердую морковь, он чувствовал себя молодым.

Наконец-то легла и Людмила Георгиевна, ее распаренное тело излучало тепло и притягивало Григория Васильевича к ней все ближе и ближе.

Это не смогла не заметить и Людмила Георгиевна, которая, предчувствуя что-то нехорошее, по чуть – чуть отползала к краю.

Но в какой-то момент Григорий Васильевич, успев ее обнять и прижаться к ней своей возбужденной морковью, прошептал дрожащим голосом на ухо:

– Может… это…! Разочек, А? – и положил руку на пушистый треугольник.

– С ума сошел! – приняв за шутку, рассмеялась Людмила Георгиевна, и пропела:

– Заросло травой, заросло травой, место наших встреч! – и вежливо откинув руку, повернулась к нему спиной.

– А, может, туда? – Григорий, громко дыша, прижался морковью к запасному месту.

– Охренел! – уже почти без шуток, отрезала Людмила Георгиевна. – Чтобы я опять неделю сидеть не могла? – и отгородила место покушения одеялом.

– А мож …? – продолжая все также громко дышать, заикнулся было снова Григорий Васильевич и потянулся морковкой в вверх.

– Нет! – уже грубо отрезала Людмила Георгиевна, раскусив его очередной план. Лишиться последних четырех зубов, на которых протез держится, ей не хотелось.

– Нет! – Фыркнув, плюнула она.

Получив отказ, Григорий Васильевич молча, отвернулся к стене. Было стыдно и обидно. Луна освещала стену, и какие-то тени прыгали по ней.

Время шло, не спалось. Морковь продолжала стоять и не давала заснуть, проблему нужно было решать.

Спустя час, за спиной послышалось похрапывание и спонтанное дыхание Людмилы Георгиевны.

Василий Григорьевич развернулся к ней лицом. Жена лежала на боку спиной к нему, но уже от жары поверх одеяла. Ночная рубашка была задрана выше пояса.

Непроизвольно смотрел он на голые бедра, освещаемые луной, и еще больше возникло желание.