Чёрное поместье Мидвел

Несмотря на неплохое состояние оставленное мне родителями, подарками тётушка с дядей меня не баловали.

– Готово! – сказала горничная поколдовав над моей причёской. —Только вот негоже леди разгуливать в платье прислуги.

– Ничего Сюзи, спасибо тебе огромное! Платье я обязательно верну.

– Да от чего ж, не стоит, этого добра тут навалом.

Мы вышли к Георгу, тот внимательно меня изучил и кивнул. Поблагодарив горничную мы направились к выходу. Идти решили не через главные ворота поместья, а через крыло прислуги.

Не нужно было, чтобы нас кто-то увидел. Добравшись до аллеи, выход из двора был уже близок, но фортуна опять повернулась ко мне задом…

– Вот она, со своим любовником сбежать пытается! – послышалось за спиной.

– Я для неё руку и сердце, а она спуталась с конюхом! Я готов для неё был звезды к ногам положить, но видимо платье прислуги ей и правда больше подходит.

Раздался гадкий смех дружков не менее гадского лорда. Да как вообще этот подлец смеет не то, что шутить надо мной, а вообще попадаться на глаза?

– Сальватор, довольно! Как вам не стыдно? После того, что случилось, вы мне противны!

– А конюх с которым ты обжималась, когда я вас застал, значит не противен? – мерзко ухмыльнулся лорд.

– Что? – оторопела я.

– А то! Моя ,,невеста,, прилюбодейничает с конюхом… Какой позор! Радуйся, что я вообще не убил его за такую низость!

Любовника? Мимо проходил? Да что несёт этот ненормальный?! Но по всей видимости своим друзьям он всё описал именно так.

А друзья его такие же наглые отпрыски лордов, а это значит… Бог мой – это значит, что завтра все будут из уст в уста передавать это наглое враньё про меня и Георга! Я поторопилась с выводами, он меня всё же обесчестил в буквальном смысле.

Слёзы стали наворачиваться, глаза защипало. Было так обидно и больно за свою чистую репутацию. Видимо чистую до этого момента. Но нет, слёз моих они не увидят!

– Какой же вы подлец, Сальватор!

– А ты потаскуха, Катерина! – прошипел мне прямо в лицо гадский лорд, подойдя намного ближе, чем мне бы этого хотелось.

Дружки его, естественно, сразу заржали, дабы поддержать своего главаря. Мерзко и отвратительно…

Глаза мои накрыла пелена, в голове помутнело и я с такой силой дала Сальватору пощёчину, что руку обожгла дикая, но в то же время приятная боль.

Наступила гробовая тишина, казалось ветер перестал дуть. Дружки Сальватора стояли в оцепенении, а тот плашмя упал на землю и не шевелился.