Семена хаоса

Гибкие сочления на локтях, кистях, коленях, плечах, стопах и каждой фаланге пальцев. Плотная структура внутреннего материала, идеально прилегающая к телу. Почти полностью прозрачный шлем. О таком скафандре можно было только мечтать ещё десять лет назад.

– Если вас подстрелят или скафандр получит повреждения иным способом,.. – вещал представитель научного института, сопровождавший скафандр на базу.

– В смысле подстрелят? – Ковальски нависал над тощим учёным, держащим скафандр за пустую перчатку.

– Э, – учёный поморгал.

– Чёрта с два. Давай трави дальше. Если скафандр порвётся, то что? Где его чинить? И как долго я не сдохну в нём?

– Нигде его чинить не нужно…

– Одноразовый? На кой ляд вы его мне притащили? – Ковальски презрительно потыкал в сторону распакованной коробки незажжённой сигарой.

– Нанороботы, встроенные в структуру материала, начинают работу по восстановлению целостности сразу же. Вот смотрите, – учёный торопился высказаться, соседство с гигантом угнетало его.

Ковальски наклонился, глядя как прыщ из лаборатории пытается повредить скафандр ножом, вынутым из кармана. Лезвие перочинного ножа не оставляло на материале никаких следов. Джонни фыркнул, непринуждённо вынул из заднего кармана лазерный резак. Вспыхнула красная тонкая дуга.

– Ты смотри, точно работает! – Ковальски даже хлопнул себя по ляжкам.

Порез на скафандре на глазах уменьшался и исчез меньше чем за минуту, хотя Джонни резал наверняка. Учёный поспешил расстаться с опытным образцом, заверяя, что и другие системы работают так же отлично.

Изменив себе, в тот вечер Ковальски прочитал пару страниц сопроводительных документов. Вообще-то он предпочитал узнавать характеристики нового вооружения на практике. Но скафандр – другое дело, в открытом космосе сюрпризов не хотелось. Как он понял, этот скафандр гораздо функциональнее, чем прежние, на пятьдесят процентов.

Самонаводящее устройство, которое можно запрограммировать выискивать объект с определёнными характеристиками.

И вот Джонни облачался. Удобные застёжки, герметизирующиеся при соприкосновении друг с другом, наводили на мысль о том, что личный рекорд может быть побит на целую минуту или даже полторы.