Недетская сказка

Всадник развернулся и поехал к стражникам, которые склонились в почтении то ли перед конем, то ли перед седоком, а он бросил им купленную у бабы фигурку и проследовал в город через наспех открытую створку ворот.

– Ты чего рот раззявил? – смеясь, спросила баба. – Небось издалека притопал?

– Да. Мне в город надо, книжку купить.

– Уж и не знаю, хватит ли у тебя на это монет? В столице всё жуть как дорого, – заохала баба. – Лучше купи у меня статуэточку, всего одна монетка.

– За любую?

– Ага. Это же плата за проезд в столицу.

В это время один из стражников подошел к прилавку и поставил фигурку на то же место, откуда ее взял всадник, и, развернувшись, пошел к воротам.

– К тому же в город пешим вход запрещен, – продолжила баба, когда стражник удалился.

– Почему?

– Потому что нечего голытьбе по столице шастать. Не ровен час, бунт поднимут или попрошайничать начнут, а могут и заразу всякую распространить, – деловито ответила баба.

– А ежели у меня коня нет, то как мне туда попасть?

– Да я и так вижу, что ты безлошадный. Правда, местная знать сюда на чем только не ездит. Кто на кабанах, а есть и на медведях. Бывало, на быках и даже на лосях приезжали – с жиру бесятся, – проворчала баба.

– Выходит, если бедняк на кабане, значит, он и не бедняк вовсе?

– Там сразу увидят, чего ты стоишь. Ну заехал ты в столицу на кабане, а дальше тебе за постой платить, за стоянку кабана и его кормежку, за передвижение по городу.

– А на козе можно? – с надеждой спросил Ваня.

– Ну ты шутник, однако. На козе и дурак может, но на козу седло не повесишь, да и баян ей не к чему, – засмеялась баба.

– А почему фигурок так много, да таких разных? – спросил Иван. – Можно было бы и двумя-тремя обойтись.

– Да ты чего говоришь-то? Это же наш великий и непобедимый, солнцеликий и бессмертный Кощей – царь Омутляндии и всех ее окрестностей, а также благодетель и защитник от нечисти поганой.

Тут-то Ванька и понял, что объединяло все эти фигурки – лицо. При разнообразии поз материала и раскраски у всех было одно унылое холодное лицо. И как только эта мысль пронзила сознание, все статуэтки ожили и ледяными глазами уставились на Ивана. От замораживающего взгляда сотни кощеевых льдинок у Ваньки поползли мурашки, и он проснулся.