Игрушка для развлечений

– Кристина Александровна, это как-то неправильно… Я ничего плохого не делал… Я не понимаю, что вы хотите… – начинаю мямлить, пытаясь не сколько вымолить прощение, сколько призвать ее к здравому рассудку.

– Ты плохой мальчик, а ты мне нравился. Я тебя должна наказать. – она снова бьет рядом со мной ремнем, и я вскрикиваю от неожиданности.

Мысленно приходится считать все удары сердца, чтобы сосредоточиться и выровнять его ритм, мне почему-то кажется, что это поможет мне отвлечься от реальности, но это всего лишь иллюзия.

Это вообще не помогает.

Зажмуриваюсь, в ожидании первого удара. Страх поглощает. Но вместо порки я ощущаю чужие теплые ладони на голой коже. Пальцы начальницы пробегаются по всей спине от затылка до поясницы. Они то поднимаются, снова скользят вниз.

От этих прикосновений моя кожа полыхает, я согреваюсь этим странным теплом, но продолжаю стоять, боясь пошевелиться, у меня в голове нет никаких идей, зачем Кристина вообще все это делает.

Стыдно признаваться в таком

Через пару минут странных ощупываний, ее руки исчезают, а начальница с томно вздыхает и проводит пальцем по полоскам шрамов, выделяющихся на гладкой коже моей спины.

Скользит ноготками по плечам к груди, достигает сосков и начинает их по очереди теребить. Дергаюсь, от столь странных ощущений, которые вызывает эта ласка.

– Стой смирно, и будешь хорошим мальчиком, – шепчет начальница, а я снова зажмуриваясь, ожидая от нее удара и последующей жгучей боли.

В детстве меня часто пороли и не только ремнем.

Это мой самый жуткий страх. Отец издевался надо мной, как только мог. Этот ублюдок сидит за убийство собственной матери вот уже три года, а у меня на память от него на всю жизнь останутся следы на теле.

– Откуда у тебя это? – спрашивает Кристина, поглаживая пальцами застарелые следы побоев.

– Отец… Он часто бил нас… – боюсь поднять на нее глаза. Стыдно признаваться в таком.

– Прости. Я не знала. – она отбрасывает ремень в сторону, и я ощущаю, как чужое горячее дыхание касается основания шеи, как острый мокрый кончик языка выписывает замысловатые узоры на моей коже.

У меня подкашиваются ноги, вцепаюсь сильнее в стул, только он предательски отъезжал в сторону каждый раз, когда я пытался найти в нем точку опоры.

– Не бойся меня, малыш, я не причиню тебе боли. – шепчет она. У меня все тело трепещет. Сам не знаю, то ли близость с этой женщиной меня так смущает, то ли унизительное положение. Благо, она не потребовала раздеться до гола.