Вопреки

Получилось так, что они столкнулись. Елена потеряла равновесие, Александр поддержал ее. Они так и стояли, близко-близко, касаясь друг друга, глядя в глаза, но никто из них не сделал шагу назад. Елене показалось, что сейчас он ее поцелует. Она поймала себя на мысли, что очень хочет этого, но, быстро справившись с волнением, отстранилась и как можно равнодушнее бросила:

– Что ты хочешь понять?

Какое-то время он молча на нее смотрел, видимо приходил в себя.

– Тебе нужно, чтобы от тебя отстали. Это понятно.

Она молчала. Зачем объяснять, если он и так все понял? Наблюдая за ним, она словно читала его мысли и понимала, что не жестокость, а ее демонстративное безразличие больше всего огорчало Сашу. На миг в его взгляде блеснула искорка надежды: почему из всех ребят для этой роли она выбрала его? Действительно, почему? Она и сама не знала, но безотчетно чувствовала, что он единственный из ребят кого не стыдно назвать своим парнем, пусть даже не по-настоящему.

Она и сейчас, спустя много лет, слышит его тихий взволнованный голос. Слышит так ясно, словно он раздается где-то рядом:

– Я согласен, но может, по-настоящему попробуем?

Сколько томительного ожидания было в его глазах! Он взял ее за руки. Лене вдруг так захотелось прильнуть к нему.

«Не хватало еще самой влюбиться, ну нет, я не такая дура!», – мелькнуло в голове.

– Не попробуем! – она резко отступила назад.

Ответ получился грубым. На нее смотрел не мальчик, на нее смотрел мужчина, рядом с которым она почувствовала себя глупой капризной девчонкой. Чтобы исправить ситуацию она ласково произнесла:

– Понимаешь, Сангин, я просто пока не готова.

Слова подействовали положительно, взгляд потеплел.

– Давай, хоть в кино на выходные сходим? Нас же должны увидеть вместе, иначе никто не поверит.

– Ну, хорошо, – и уже озорно добавила. – Ну, все иди, а то тебя мама заругает. Тебе зубрить надо, ты же на золотую идешь.

– Хочешь, будем заниматься вместе, я подтяну тебя?

– Если бы я горела желанием стать отличницей, я бы сделала это без посторонней помощи, – огрызнулась Лена.

Он не обиделся, сказал только, что в ней живут два разных человека.