Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

 – То ли станцевать от гордости на крепостной стене, то ли хватать хворостину и ехать за тобой!

– Так ты танцевал на стене? – крепко стискивая названного отца в объятиях, воскликнул Увилл.

– Нет, но целую неделю я так светился от гордости, что никакие свечи не требовались! – Давин чуть отстранился, оглядывая мальчика. – Ты не ранен?

– Ни единой царапины, – отмахнулся Увилл. – Это было настолько просто, что мне даже несколько неловко от этого…

– Дай-то боги, чтобы так было всегда! А ты возмужал!

Давин с некоторым удивлением разглядывал сына.

Прошло чуть больше месяца с их разлуки, но перед ним явно стоял совсем другой человек. Выражение лица Увилла стало как-то собраннее и жёстче. Это уже было отнюдь не мальчишеское лицо. Особенно поражали глаза – они словно принадлежали опытному воину. Менее чем за два месяца мальчик необъяснимо подрос и превратился в мужчину.

– Гляди-ка, да у тебя усы пробиваются! – попристальнее вглядевшись, с радостным удивлением воскликнул Давин.

– Мне почти пятнадцать, – как можно небрежнее напомнил явно польщённый Увилл.

– Вилли! – взвизгнула от восторга вбежавшая в кабинет девчушка лет шести на вид.

Худенькая, невысокая, русые волосы, которые, наверное, с возрастом потемнеют, как у Кары… Но Солейн не была дочерью Кары. Глядя на её довольно милое личико, Давин раз за разом невольно думал: а не так ли выглядела та самая безвестно сгинувшая Нара, лицо которой он прочно позабыл?

– Солли! – бросаясь навстречу девочке, Увилл раскрыл свои объятия, и сводная сестричка впорхнула в них, словно пичужка.

– Почему тебя так долго не было??? – Солейн пыталась придать голосу побольше обиды, но это плохо получалось, поскольку она была слишком счастлива.

И тут же:

– А что ты мне привёз?

– Извини, Солли, я ничего не привёз. Я был на войне.

– Ну тогда я с тобой не дружу больше! – надула губки девочка, пытаясь выскользнуть из объятий брата.

– Завтра же мы отправимся в город, и я куплю тебе всё, что пожелаешь! – пообещал Увилл.

– Я хочу красные сапожки! – тут же заулыбалась девочка. – Сафьяновые, с позолоченными шнурками вот тут, – и она пальчиком показала, где должны быть эти самые позолоченные шнурки.

– Будут тебе сапожки, – целуя пухленькую щёчку, усмехнулся Увилл.

– От тебя плохо пахнет, – не церемонясь, выдала Солейн, слезая с рук мальчика обратно на пол.

– Я не мылся несколько недель, – рассмеялся Увилл.