Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

Немолодой мужчина с неопрятной бородой и лысиной, обрамлённой всклокоченными седыми волосами. Наверное, в каждой деревне должен быть кто-то вроде Барека – посмелее и поинициативнее прочих. Если бы такой человек родился дворянином – он сделал бы блистательную карьеру, ну а так, должно быть, становится непререкаемым авторитетом в своём селении.

– Будь здоров, отец! – Увилл говорил теперь спокойно и вежливо, и такое обращение к простолюдину весьма подкупало. – Ты тут, должно быть, из главных. Подойди, я бы хотел поговорить.

Старик осторожно, с явной опаской, что выдавало в нём не только смелого, но ещё и умного человека, выбрался из-за своего колючего укрытия. Видя, что никто из всадников не делает каких-либо угрожающих его жизни движений, и видя добродушие на лице юного командира, он всё-таки направился к Увиллу.

– Мы не причиним вам зла, отец, – всё так же спокойно и доброжелательно продолжил тот. – Более того, надеюсь, мы сможем вам помочь.

– Доброго здоровия и тебе, барин, – подойдя, поклонился старик.

– Поди, отец, сеньор ваш теперь заставляет вас и за травы покосные ему платить? – Увилл то ли невольно, то ли намеренно стал будто подстраиваться под говор мужичка.

– Мы уже сполна заплатили! – испуганно воскликнул старик, решив, что Увилл со своим отрядом прибыли выбивать долги.

– Но разве это правильно? – сокрушённо покачал головой Увилл. – Разве вы не платите ему ежегодный оброк за то, что работаете на его землях? Неужели теперь ещё отдельно нужно платить за луга? Будто бы они не раскинулись на тех же землях, за которые вы уже платите! Этак дойдёт и до того, что с вас за воду из ручья мзду брать начнут!

Как мы видим, Увилл, не стесняясь, позаимствовал кое-что из речей Барека – это была его любимая присказка про воду из ручья, за которую могут потребовать плату.

– Чудные речи гутаришь ты, барин, – изумлённо проговорил старик. – Но что ж поделать нам-то? Мы – люди маленькие…

Увилл с удовлетворением замечал, что то тут, то там появляются новые любопытные головы селян. Некоторые, из тех, что посмелее, даже подходили поближе, чтобы не упустить ни одного слова из разговора.

– Ну так радуйся, отец! – вновь чуть возвысив голос, чтобы слышали и самые робкие, произнёс Увилл.