Письмо счастья

Райское место для тех, кто поймёт и полюбит его характер. Но неприятное и опасное – для тех, кому всё это неинтересно. И, к сожалению, больше никак по-другому.

Через поле и луга к юго-востоку стоял другой – весёлый березовый лесок под названием Чибуны. Земляника, подберёзовики и подосиновики – вот за что ценили его.

А через речку от Ласточек раскинулся Посконский лес – тоже очень обширный. По его краю росли дубы, а внутри – среди осин, берёз и зарослей орешника, изобилие лекарственных трав. В зависимости от удачного или неудачного лета Посконский лес давал большой урожай орехов, а ещё грибов опят, которые выскакивали на замшелых осиновых пнях, упавших трухлявых берёзовых стволах – иногда столько, что грибному охотнику уже не во что было их собирать.

Лес переходил в большое болото – и там тоже было раздолье. Болото не пугало, надо было только знать его привычки, и тогда оно станет таким другом, что надёжней не сыщешь: утаит, если надо спрятаться, накормит, раскинув по буграм и кочкам ягодные скатерти-самобранки, напоит, обнаружив среди болотной жижи островок с бьющим чистым родником, и, отпугивая топями и трясинами, выведет в безопасное место.

Обо всём этом думала Тоня, на ходу вглядываясь в лесные заросли и замечая милые сердцу знакомые места: огромный муравейник с засохшей ёлкой посередине, пень, похожий на столик в кафе, бугор, изрытый лисами, причудливо изогнувшуюся над тропинкой березу.

Вот среди древесных стволов показался просвет – и вскоре Тоня и Маша вышли из леса на весёлый холмистый луг. Под холмами петляла река, а деревня Ласточки – да вон она! Кажется, близко, – а топать до неё луговой тропой чуть ли не километр.

Дедушкин дом стоял на отшибе – с самого края деревни, что раскинулась по ровному холму над рекой.

Девочки ехали сюда не в гости, не на каникулы (да и какие каникулы в первом месяце учебного года?). Они должны были теперь здесь жить. Узнав о том, что у них случилось, дедушка по телефону сказал Тоне и Маше немедленно приезжать к нему. Вот они приехали, уже почти пришли…

И не знали того, что их милый дедушка Семён Прокофьевич умер три дня назад.