Фадфа-раг, или Бледный ларг

Как сейчас помню, до чего меня раздражала парочка индивидуумов из нашей команды, умудрившаяся налакаться на фуршете чуть не до потери пульса. Это Ким – наш корабельный врач, и Неоптолемос – капитан предыдущей экспедиции к Оиноуну, откуда вернулся он один, без ноги и без половины лица. С тех пор минуло двадцать лет, но смертоносная фиолетовая туманность Оиноуна до сих пор не открыла своих тайн и ждала новых исследователей, словно взведенный капкан.

Пьяницы портили настроение, но зато с нами летел Король Элькор, Королева Агата, и принц Амир – приятный и вежливый юноша, совсем не похожий на мать.

Его величество подсел к Ляхабу и о чём-то дотошно его выспрашивал. Королева с сыном расположились поодаль от всех, хотя я видел краем глаза, как Амир с завистью и грустью поглядывал на отца и всех остальных. Наверное, мы казались ему героями.

Все мы страшно утомились, но впереди нас ожидала ещё бессонная ночь, полная обсуждений и споров, а затем – последние напутственные слова близких, объятья, слезы и прощальные поцелуи.

Самолёт приземлился на прибрежной полосе. Мы спустились, при этом пришлось под руки выводить налакавшихся Кима и Неоптолемоса, и перед королевскими персонами мне стало дико за них стыдно.

Тёплая ночь мягко окутывала мир истомой, она была не чёрная, не тёмная… множество фонарей на острове заливали земную поверхность медным сиянием. До базы оставалась пара километров береговой линии.

С моря дул едва ощутимый ветерок, песок ещё не остыл. Мы сняли обувь – Эйль с самого утра мечтала избавиться от своих режущих сандалий из множества ремешков, о чем неоднократно мне сообщала в течение всего фуршета. Да и я взопрел в кожаных туфлях – другие-то, поумнее, обулись в тряпичные кедики или кроссовки. Бархатистый песок заполнял промежутки между пальцами и вбирал в себя всю дневную усталость.

Эйль расслабленно взяла меня под руку и положила голову мне на плечо. Так мы шли, шли, шли… молча, словно прогуливались возле отеля, и завтра нас ждёт не расставание, а продолжение только что начавшегося отпуска. Это мгновение длилось вечно.

Как вдруг моя разнеженная теплым песком нога ступила на холодный рифленый металл – мы незаметно для самих себя достигли порога Исследовательского Центра.