Легенды Предгорий

– А-о-о-о-ой, – послышалось где-то совсем рядом во мраке.

Фин и Прохор мгновенно побросали тарелки и вооружились мечами.

Они долго всматривались в темноту, но, казалось, вокруг снова все замерло. Лишь лошади настороженно крутили ушами.

– Это волки, – Фин поднял горящую ветку и направил на ближайший куст лесной малины.

Пламя осветило пожелтевшую листву, но не выявило ничего необычного.

– Нет, это девица… наверняка местная навка. Или ведьма! – Прохор прошелся по краю стоянки, то там, то здесь раздвигая молодую поросль.

– Какая девица? Скажешь тоже… Откуда здесь девицы? – криво усмехнулся Фин.

Прохор отметил, хоть юноша и храбрился, а всё же голос его дрогнул. Музыкант на мгновение повернулся к торговцу, и хотел было что-то сказать. Но в следующий миг нечто огромное и мохнатое вынырнуло из темноты и накинулось на юношу. Его крик утонул в хриплом бульканье. А затем послышался хруст костей и мерзкий хлюпающий звук разрываемой плоти. И торговец с ужасом увидел, как по поляне покатилась голова юного музыканта, а тело, лишившись жизни, кулём рухнуло вниз.

Лошади мгновенно вздыбились и, ломая ветки, ринулись в разные стороны. Прохор, отчаянно вопя, тоже бросился наутек вслед за ними, но через секунду и его настиг зверь. Тело пронзила острая боль. Он дернулся, и услышал как порвался кафтан, что-то звякнуло и упало наземь. В ужасе он увидел лежащую подле руку, всё ещё крепко обхватившую меч. Это была его рука. В следующий миг острые клыки сомкнулись на шее. И мир угас.

Бездыханное тело торговца упало в костер, загасив огонь.

Сокол

Река Разливица, напротив своему названию, к осени обмелела и усохла. Но не настолько, чтобы лодки не могли добраться до берега. Сторожевой нет-нет да и принимал новых гостей, приплывших на разномастных судах. Только вот крупные суда вставали на стоянку чуть выше по реке, а до города всех приезжих вместе с товарами довозили два лодочника, чьи легкие лодки не жалко было пару саженей протащить по илистому берегу сквозь высокий камыш.

После уплаты пошлины в пять медяков сторожевой выдавал капитану судна железную бляшку на шнурке – разрешение торговать в Предгорье – и направлял к ярморочным палатам. Мало-помалу к празднику осени городок превращался в яркий, звонкий и многолюдный полис, куда стекался народ, как из близлежащих деревень, так и из далеких мест.