Контракт на смелость

– Как думаешь, это пираты? – спросила я, как только Ламинок испарился.

– Если нет, то это тоже плохо.

– Почему?

– Если это пираты, значит, они ошиваются рядом с нашей планетой, и значит, готовят какую-то пакость. Если же это свободные граждане Изибниса, еще хуже. Значит, кто-то пытается развязать войну.

– С лоткиранцами? – изумилась я, – Какой смысл с ними воевать? Что с них возьмешь, кроме их произведений искусств?

– Вот именно, – ответил Марок, а я даже остановилась.

– Весь Плотон существует за счёт продажи их интеллектуального труда, – продолжил он, – Сами по себе они слабые.

Если захватить эту планету и сделать их рабами, … в общем, тот, кто это сделает, станет сам себе Правитель, со своей планетой и своими законами.

Супер! Если перевести слова Марока на человеческий язык, то получается, что я посетила Изибнис накануне войны и всеобщего разгрома.

– В любом случае, – сказал Марок, – Я выясню, кто это.

Прозвучало это угрожающе. Судя по всему, в ближайшие три года с мужем я буду общаться через проектор и глубокой ночью, так как все остальное время он будет проводить в Совете.

– Марок, все это, конечно, понятно. Но что с моими выступлениями?

– Для тебя ничего не изменится, Эва. Ты будешь заниматься любимым делом, это мое слово.

Угу, война войной, а обед по расписанию.

– Готовимся к посадке! – раздался голос капитана через информатор.

Когда мы прилетели, на Изибнисе был самый разгар дня, народу в городе как в столице. Хм, а может Астроланикаскас и есть столица? Нет, у Марока спрашивать не буду, полазаю во всемирной паутине, это-то там точно есть.

Дома нас встречали вездесущая Рикоса и недовольная Ивлина. Одна стояла, упершись руками в бока и взирала на меня и Марока с неудовольствием, другая же приветливо водила хвостиком по полу. Если выбирать между змеёй и дочерью Марока, то я выберу первую, все-таки она поприветливее будет.

– Отец! – провозгласила она, как только мы вошли, Марок оцепенел, из чего я поняла, что отцом она называет его редко.

– Мне нужно серьезно с тобой поговорить.

Марок кивнул, поклонился мне и было хотел уйти, но тут Ивлина посмотрела на меня, нахмурила брови и произнесла:

– Она, правда, будет твоей женой? Если это так, то можно и при ней поговорить.

Вот это да! Меня соблаговолили заметить и даже проявить снисходительность. Уж не знаю, какая она рабыня, но замашки у нее явно королевские.

– Отец, моя мать сказала, что за меня просил сын Батура.