Мое имя – Вендетта! Криминальная мелодрама

Мой муж разражается хохотом и глядит на меня с веселыми искорками в глазах.

– Тоже мне старуха нашлась! Родная, ты хоть постеснялась бы, – улыбается он во всю физиономию, – Некоторые, после тридцати только мечтают выглядеть, так как ты.

– Да ну тебя, – отмахиваюсь я от него и с тоской спрашиваю, – Может, у тебя любовница завелась? – и снова слышу хохот в ответ.

– Маленькая, а это вопрос или предложение?

Я рассерженно шиплю и порываюсь кинуть в него чем-нибудь, пока он смеется, но ничего под рукой так и не нахожу.

– Я тебя убью, а потом сяду, – говорю я, насупившись, Тошка, все еще смеясь, встает со стула, подходит ко мне и обнимает.

– Нет у меня никого, кроме тебя, родная. И не будет. Все будет хорошо.

– Тогда чем ты занимаешься по ночам?

– Родная, я тебе клянусь, ничего криминального.

Ага, как же, так я и поверила. Вздыхаю, запускаю свою руку в его шикарную черную шевелюру и, вдруг, чувствую его руки на своей груди. Подняв глаза, уже вижу отнюдь не веселье на его лице.

– Синицин, прекрати, у нас сын за стенкой!

– Во- первых, он в наушниках, – шепчет мне мой муж, не прекращая ласкать мою грудь под халатом, – Во-вторых, мы успеем, – с этими словами он подхватывает меня на руки, я все еще продолжаю сопротивляться, тогда он просто перекидывает меня через плечо и несет в спальню.

– Ты – неандерталец! – тихо говорю я ему, пока он меня несет.

Он скидывает меня на кровать, закрывает дверь спальни на замок и с ухмылкой приближается ко мне.

– Сдаешься?

– Ни за что! – уже еле сдерживая смех, говорю ему я и начинаю сползать с кровати.

Сбежать мне, конечно, не дают, сгребает меня своими ручищами в охапку и начинает целовать. Минут через пять я сдаюсь и начинаю отвечать.

Минут через тридцать я потянулась и довольная как кошка, получившая целое блюдце сметаны, обвила мужа ногами.

– Я на тебя жаловаться буду, – сказал Антон, – Загоняла бедного старичка.

– Чего-о? – заорала я на всю квартиру под новый хохот моего мужа.

– Мам, вы чего там закрылись и смеетесь? – раздался голос моего сына за дверью, – Я, между прочим, к себе в комнату не могу попасть, мне одеться надо.

Ага, поваляться нам не дадут.

– Синицин, прекращай ржать и одевайся!

Мы наскоро одеваемся и выходим из спальни под подозрительные взгляды сына, стоящего возле двери в отцовском халате.

– Между прочим, – говорю я Кириллу мимоходом, – Это моя спальня и тебе мы ее выделили добровольно во временное пользование.