За стеной стеклянного города. Антиутопия

 – Вас также обвиняют в организации запрещенных собраний без утверждения плана мероприятия с Советом. Кроме того, вы виновны в создании заговора против правительства Стеклянного города. Вы нарушили запрет на приближение к стене, трижды комендантский час, и предприняли попытку влезть в дела городского Совета, хоть не имеете на это никаких оснований. По кровной линии полномочия советников не могут перейти к вам, поэтому вам также вменяется несанкционированное проникновение в устав города.

Я в ужасе выслушиваю речи Каса.

Папу обвиняют едва ли не во всех смертных запретах. Попытка влезть в дела Совета? Организация тайных собраний? Заговор против правительства? Немыслимо. Я и представить не могла, что отец скрывал подобное. Лишь теперь понимаю, что они с Олдосом были заодно.

– Вам предоставляется последнее слово, – продолжает Кас. – Вам есть, что сказать?

Отец смотрит на меня, затем на Эль и улыбается.

– Скоро наш… то есть уже ваш мир изменится, – говорит он, обращаясь к толпе.

Снова замечают нервное волнение в компании советников. – Справедливость восторжествует. Будьте сильными и тогда…

Отцу не дают договорить. Охранники подходят к нему и заламывают за спину руки. На передний план выходит глава Стекляшки, Теодор. Он что-то говорит Касу, и тот отходит назад, освобождая стойку с микрофоном. Теодор окидывает властным взглядом горожан, быстро разминает шею и начинает говорить.

– Перед вами на сцене стоят пять преступников, – произносит он сурово. – Трое из них сегодня отправятся в мир иной, и только двоих ждет помилование.

Моя голова больше не соображает, практически не чувствую своего тела. Хочется закричать, броситься на сцену и вымаливать прощение для папы и Олдоса, предложить себя в обмен на них. Но понимаю, что делать это бессмысленно. Да и жертва моя не нужна Совету. Ощущаю полное бессилие перед выдуманным кем-то много лет назад городским порядком. Смертная казнь – слишком жестокая мера для людей, вина которых, по сути, ничтожна и малозначительна.

Наш мир отказался от тюрем. Людей просто убивают и кремируют. Небольшая печь для сжигания трупов занимает куда меньше места, чем камеры для провинившихся. А наш город итак имеет слишком плотную застройку и довольно маленькую территорию. Думаю, что если бы в Стекляшке все-таки и была тюрьма, то в нее бы заключали каждого второго жителя. Да просто так. Чтобы другим неповадно было. Казнь в этом плане гораздо проще: убил и забыл.