За стеной стеклянного города. Антиутопия

Он делает несколько долгих глотков, не сводя с меня глаз, словно обдумывает свой следующий ответ. Пальцы второй руки отбивают мерный ритм по поверхности стола. Когда он это замечает, то прячет свою руку. В моей крови бурлит адреналин.

– Голубь, – хриплю я, затем прочищаю горло и повторяю. – Я видела белого голубя.

Эль кивает, глядя на Виктора с гордостью. Она тоже его видела. Глаза Олдоса округляются еще больше.

– Но это невозможно, – шепчет он. – Тебе просто показалось. Все птицы и звери давным-давно вымерли.

Вынимаю из кармана руку, сжатую в кулак, и кладу на стол. Бросаю беглый взгляд на соседей, убеждаюсь, что они по-прежнему увлечены собой, и разжимаю ладонь. Белое перышко, слегка потрепанное от моих тереблений, предстает перед глазами Олдоса и Виктора. От неожиданности наш старый сосед хватается за сердце и ахает.

– Спрячь, – шепчет он на одном дыхании.

Кладу перо на стол и накрываю его салфеткой, но его кончик все еще выглядывает из-под нее, сообщая нам о том, что оно реально.

– Где ты его нашла? – взволнованно спрашивает Олдос.

– У стены, – отвечаю я.

– Ты приближалась к ней?

Я киваю. Ожидаю услышать гневные назидания в свой адрес, но Олдос почему-то смеется. Теперь наши удивленны взгляды устремляются на него.

– Ты трогала виноградник? – спрашивает он, все еще улыбаясь.

– Нет, но я трогала птицу, которая запуталась в лианах. Почему яд не убил ее? Он ведь мог перейти на мою кожу с ее перьев?

– Мог перейти, а мог и не перейти, – таинственно произносит Олдос.

В воспоминаниях я вновь возвращаюсь к виноградной стене, к подозрительному шороху в лианах и неожиданному открытию. Вспоминаю свои чувства и эмоции, которые испытала в момент встречи с голубем. Старый сосед выслушивает меня очень внимательно, улыбка исчезает с его лица, когда я говорю о том, как птица взмыла вверх и скрылась за стеной.

– Так откуда он мог взяться? – спрашиваю я, окончив рассказ. – Олдос, вы ведь знаете другую правду, да?

Мои слова задевают дядюшку, и он устало закрывает глаза.

– Почему вы молчите? – продолжаю я допытываться. – Если есть что-то еще, расскажите нам. Умоляю.

Глаза Виктора бегают между мной и Олдосом, по его лицу я вижу, что он никак не поймет, что здесь происходит. У Эль вид более спокойный, но весьма любопытный. Она была свидетелем тех событий у стены, и сейчас, как и я, желала услышать откровения нашего старого друга и учителя. Олдос открыл глаза. Он смотрит на меня и молчит.