Воровка

Увы, моим мечтам не суждено было сбыться. Мужчина с черными глазами, наверное, прочитал все на моем лице, потому что подскочил к двери и закрыл ее на ключ, а ключ вытащил и протянул синеглазому. Уф, ну зато теперь я знаю, кто истинный хозяин этой квартиры! В следующую секунду у меня родился новый план. Я ломанулась навстречу синеглазому брюнету и с диким криком: «Любимый! Прости меня!» – прыгнула ему на шею и осыпала горячими поцелуями. Тот несколько секунд стоял совершенно неподвижно, пораженный моей эмоциональностью (хотя кто знает, может, ему понравились мои лобызания?), а затем совершенно бесцеремонно сбросил меня со своей чахлой груди.

Хорошо еще, что он выстоял под напором моего веса, иначе мне бы пришлось снова бултыхаться на полу.

– В чем дело? – строго спросил он. – Кто вы такая? Почему вы сидели в моем шкафу? Как вы попали в мою квартиру?

Совершенно справедливо рассудив, что на все вопросы одновременно я не могу ответить, я выбрала наименее безопасный для себя вариант и призналась:

– Меня зовут Настя…

– Очень приятно, – внезапно пробормотал альбинос.

Наверное, он был воспитан лучше остальных. Я благосклонно на него взглянула и снова обратила свое лицо в сторону синеглазого.

– Любимый, – с пафосом воскликнула я, – мне очень неловко за свое поведение, но я больше не могла этого скрывать!

– Чего – этого? – Брюнет попятился в сторону, нащупал стену сзади себя и прислонился к ней.

– Того, что я люблю тебя, – гордо сообщила я, – того, что больше не могу жить без тебя!

Как хорошо, что в юности я ходила в театральный кружок! Нас там научили некоторым тонкостям.

Например: чтобы произнести фразу и вложить в нее сильные чувства, надо мысленно представить человека, который вызывает у вас подобные чувства. Я так и сделала, вспомнив последнего своего любовника Александра. Я действительно испытывала к нему сильные чувства. Этот негодяй разбил мою машину и ушел от меня, предварительно забрав заначку, которую я откладывала на новую тачку. Попадись он мне сейчас, я бы растерзала его без всяких нравственных колебаний.

Но дальше – о ужас – я совершила жуткий промах, уж слишком вжилась в образ.

– Сашенька, любимый, я тоскую без тебя, – ляпнул мой язык, и я заткнулась, сообразив, что подписала себе смертный приговор. Сейчас они поймут, что я наглая врушка, и…

Но ничего не произошло. На мою голову не обрушился мощный удар кулака. Просто трое мужчин смотрели на меня не отрывая глаз.