Лёд и пламя

– Почему относительно?

Вероника пожала плечами:

– Нам назначили нового директора.

Владимир вдруг перестал жевать, подняв на неё удивленный взгляд.

– Вот как? А почему я этого не знаю?

– А это разве то, что интересует тебя в первую очередь? – переспросила девушка, намекая на то, что поговорить они собирались совсем о другом.

– До сегодняшнего дня я не знал, что у моей дочери появился ухажёр, но это не означает, что подобная информация меня вовсе не интересует…

– Новую директрису нам представили сегодня утром.

Владимир понимающе кивнул.

– Новый директор теперь женщина, – утвердительно повторил он,– Что же, ладно. В ближайшее время нужно будет с ней познакомиться!

Интересно, насколько велика вероятность того, что он уже знаком с Салтыковой, если при неизвестных мне обстоятельствах он был уже знаком со Стасом?!

Отец тем временем отставил в сторону пустую тарелку с супом и принялся за стейк.

– Так что там у нас на счет Меньшикова? – осторожно поинтересовалась она, отправляя в рот очередную ложку супа, – Ты обещал мне рассказать.

Голос отца вдруг стал отчуждённым:

– Вероника, ты должна понимать, эта история началась давно, задолго до твоего рождения. Поэтому ты многого не знаешь…

– Да, потому что ты мне ничего не рассказывал!

– Дочь, – он вздохнул, очевидно, сдавшись, – задолго до твоего рождения я жил и учился здесь, в Санкт-Петербурге.

Вот это да!

Вероника уставилась на него, широко распахнув свои изумрудные глаза.

– То есть как? Вы с мамой раньше жили здесь?

– Нет, это было даже до знакомства с твоей мамой.

Вероника решила, что не может больше есть суп, а потому отодвинула от себя тарелку с его содержимым в сторону.

– Я жил здесь со своими родителями, которых ты, к сожалению, не знала, и ходил в обычную школу вместе с нашим общим знакомым, – он неловко почесал гладко выбритый подбородок, – Тогда мы были молодыми, амбициозными и как мне казалось …

– Вы были друзьями?! – Нике на мгновение даже показалось, что она начала плохо слышать или плохо соображать.

В глазах отца на миг отразилась печаль.

– Были, в школе.

Вероника молчала, ожидая, что он признается сейчас в том, что пошутил, но этого не произошло.

– Вы…как?! Как это возможно?!

– Он тогда был другим. Как и прежде, конечно, не сносным, упрямым, но другим.