Лёд и пламя

Впрочем, в тот момент ему тоже было насрать на них.

Она сказала «пожалуйста», и он замер, как вкопанный. Противиться этому слову, сорвавшемуся с её губ, он не мог, не умел. Сейчас он даже усмехнулся, думая о том, что скажи она ему это гребанное «пожалуйста» даже два года назад, он бы и тогда не смог ей отказать. Это была просто какая-то магия, её магия. Возможно, это потому что он действительно влюблён в неё.

Теперь благодаря её стараниям он мог назвать Веронику «своей». Нет, не потому что его отец отменил свадьбу.

Дату даже не перенесли. Она умудрилась заключить с ним сделку. Теперь они могли встречаться спокойно оставшиеся полгода пока он холостой, но потом она должна будет уйти. Просто исчезнуть из его жизни…

Сука!!!!

Если бы он знал, что она намеревалась так сделать, ни за чтобы не позволил бы этому случиться. Его отец действительно был очень страшным человеком, хоть и вопреки всему честным. Если она действительно сдержит обещание, он её не тронет. Но она должна будет исчезнуть! Уйти….

А если она решит ослушаться их договора, то пострадает не только сама, но и вся её семья. Этого он допустить не мог.

Проблема в том, что теперь, как не изгаляйся, Стас все равно в выигрыше. Он загнал их с Вероникой в свои тиски, откуда обоим больше не было выхода. И помогла ему в этом она сама.

Семён ощутил, как мурашки пробежались по телу, и поёжился в постели. Что делать дальше он не знал. Возможно, правильным было бы сдаться и просто жить, наслаждаясь сегодняшним днем, каждым его мгновением в своё удовольствие, но разве он мог?! Просто сдаться, позволив ей потом уйти?

Вероника ведь сейчас здесь.

Рядом. Спит в нескольких метрах от него в соседней комнате. Наверное, это должно было его как-то успокоить, но нет! Отец разрешил ей вчера остаться, посчитав, что уже поздно возвращаться в школу одной. А возможно на это у него была своя причина.

Семёну хотелось её обнять, очень хотелось. Он был уверен, это помогло бы ему уснуть, но он продолжал ворочаться в пустой кровати и впервые, как показалось, на каких-то холодных, неудобных простынях.

***

Утром она проснулась от звука собственного голоса. Глухой крик сорвался с её губ и тут же рассеялся в стенах совершенно незнакомой комнаты.

Распахнув глаза, она первым делом нервно огляделась. Ей показались незнакомыми шелковистые простыни и мягкие подушки, на которых она лежала, как и причудливый балдахин тёмно-бордового цвета над головой.