Легенда о Снежном Волке

Шкура волка в Хаттхалле была особенно ценна. Только великие воины, имена которых прославляли в песнях, имели право носить плащи, пошитые из шкур этого зверя. И лишь конунг и его дети имели право носить плащи из черного или белого волка. Так было заведено испокон веков, еще до первой гибели Мира.

Торкел сидел за столом рядом со старшими сыновьями и с жадностью, почти не жуя, проглатывал огромные куски мяса. Он не поднимал глаз от своего подноса и чаши с вином и лишь иногда криво ухмылялся, когда кто-то из братьев чересчур увлекался спором.

Когда вечерняя трапеза завершилась, мальчик слез с высокой лавки и подошел к отцу, чтобы пожелать ему доброй ночи. Торкел, успевший изрядно захмелеть и временно пребывавший в хорошем расположении духа, похлопал его по плечу и неожиданно спросил:

– Ну что, Олсандр, хотел бы ты поехать с нами и показать себя на охоте, как настоящий мужчина?

От радости у Олсандра перехватило дыхание, и он громко выкрикнул:

– Да, отец! Я очень хочу! Хочу!

– Ну-ну! – насмешливо улыбаясь, пробормотал отец и внимательно оглядел сына.

Потом, словно решив что-то, стукнул себя по колену и весело сказал:

– Что ж, значит решено! Завтра поедешь с нами!

Он отцепил со своего пояса тяжелый и широкий охотничий нож, украшенный самоцветами, и протянул его мальчику.

– Держи! Надеюсь, я увижу завтра отважного воина, достойного нашего рода, а не молочного сосунка!

– Я буду храбр и смел, отец! Ты будешь мною гордиться!

Трясущимися руками Олсандр взял подарок отца, с трудом сдерживая рвущуюся наружу радость и желание вприпрыжку проскакать по залу, гордо поднял голову и прошел мимо братьев.

Вечером в его комнату вошла Гана и, присев на край кровати, обняла сына.

– Мама, что с тобой? – Олсандр никак не мог понять, почему она плачет.

– Мальчик мой! Будь осторожен! Прошу тебя! – шептала она, пытаясь пригладить непослушные волосы малыша.

– Конечно, мама! Я буду осторожен.

– Никому не верь и не подпускай к своей лошади. Только Рагнара! Никого больше! Слышишь?! – наставляла своего сына Гана.

Но мальчик не слушал ее и норовил вырваться из крепких объятий матери. Он хотел перед сном еще раз осмотреть и почистить отцовский подарок.