Легенда о Снежном Волке

 – Помимо меня, у отца было еще четыре сына, теперь, возможно, гораздо больше, ведь прошло столько лет! Почему он вспомнил обо мне, паршивой овце в нашем высокородном семействе? Почему сейчас? Что такого могло произойти в замке, что отец не поскупился и выделил на мои поиски такие большие деньги? Наш последний разговор с родителем недвусмысленно намекал, что в Хаттхалле меня больше не хотят видеть! Так с чего вдруг?!»

Сын конунга прикидывал и так и эдак, но, как ни старался, не смог придумать ни одной здравой мысли, способной объяснить эту грамоту, такую большую сумму денег для вознаграждения и, главное, спешку.

«Хорошо! – решил Олсандр. – Я достаточно любопытный, чтобы вернуться домой и узнать, что отцу от меня понадобилось!»

Когда мужчины добрались до огромного белокаменного трехэтажного дворца заемщика Кана, небо уже начало светлеть, и во дворах на разные голоса запели петухи и заблеяли козы, поднимая из теплых кроватей своих хозяев.

Они остановились у огромной дубовой двери, обшитой кованым железом, и Олли, ухватившись за кокетливый молоточек, висевший прямо у небольшого смотрового окошка, застенчиво постучал им.

– Может, посидим здесь под деревом и подождем, когда в доме кто-нибудь проснется? – нерешительно спросил он моряка.

Олсандр отодвинул молодого человека в сторону и со всей силы замолотил кулаком по дереву, оглашая всю улицу зычным голосом:

– Эй! Ау! Есть кто живой?

Олли испуганно втянул голову в плечи и нервно осмотрелся по сторонам. Олсандр снисходительно усмехнулся и загорланил вновь:

– Эй, Кан! Открывай! По важному делу к тебе люди пришли! Слышишь?

Смотровое окошко, наконец, распахнулось, и на улицу выглянула лысая голова невероятных размеров, украшенная маленькими глазками, огромными ушами и носом.

– Кто такие? Зачем пришли? – прогудела голова. – Чего шумите, когда добрые люди еще спят?

– Мы пришли к вам по важному делу. Оно касается, – Олли неуверенно покосился на Олсандра и после его одобрительного кивка шепотом добавил, – сына конунга…

– Заходи, – сказала голова. Дверь тяжело распахнулась, и за ней показалась фигура человека таких исполинских размеров, что даже рослый Олсандр казался рядом с ним ребенком.